Канцлер Германии Фридрих Мерц. Лидер крупнейшей оппозиционной партии Алис Вайдель. Бывший вице-канцлер Роберт Хабек. Бывший министр иностранных дел Анналена Бербок. Что их объединяет? Не политика и не отношение к России, Украине или Америке. Их объединяет семейная история.

Сразу скажу главное: дети и внуки не отвечают за отцов и дедов. Наследственной вины не существует. Но есть архивы. И архивы иногда рассказывают больше, чем семейные воспоминания.

Меня не интересует, чей дед был хуже. Меня интересует другое: кем были родственники людей, которые вчера и сегодня определяют политику Германии? Что они делали при Третьем рейхе? Как объясняли своё прошлое после 1945 года? И что об этом говорят их потомки?

Мерц: две версии одной биографии
 

Дед Фридриха Мерца по материнской линии — Йозеф Пауль Совиньи, двадцать лет бургомистр вестфальского городка Брилон. Долго его история выглядела привычно для послевоенной Германии: чиновник, которому просто пришлось жить при нацистах. Документы говорят больше. По собственным послевоенным показаниям, 1 июля 1933 года Совиньи вступил в резерв СА — штурмовых отрядов — и дослужился до обершарфюрера. В служебной характеристике 1936 года сказано, что в СА он действует рьяно и поддерживает партию по мере сил. С 1 мая 1937 года он официально член НСДАП.

В 2004 году Мерц говорил, что дед оказался в партии почти автоматически и национал-социалистом не был. Потом исследователи нашли в архивах бумаги, из которых следует: Совиньи сам добивался членства. Две версии. Семейная — попал в партию без собственного участия. Архивная — сам туда стремился.

После войны Совиньи прошёл денацификацию. В 1947 году его отнесли к третьей категории — «менее виновные»: пенсию урезали до 60 процентов, занимать государственные должности запретили. Он протестовал, называл решение вопиющей несправедливостью, уверял, что участие было вынужденным. И добился своего: в 1948 году его перевели в четвёртую — «попутчики». Пенсию вернули полностью.

Обратите внимание: аргумент, которым дед защищался перед комиссией, через десятилетия повторяет внук. Миллионы немцев состояли в НСДАП, этим никого не удивишь. Интересно другое: за пару поколений семейная память успевает перекрасить прошлое. Позже Мерц заговорил иначе: дед, по его словам, попал в «бездны национал-социализма». Совсем другие слова. И к документам они куда ближе.

Вайдель: судья, назначенный Гитлером
 

Знаю, сейчас скажут: навет на АдГ. Друзья мои, давайте будем объективны. Если я говорю о родственниках политиков, то обо всех, кто попал в моё расследование. Дед Алис Вайдель — Ханс Вайдель, 1903 года рождения, юрист, адвокат и нотариус. В НСДАП он вступил в 1932 году, ещё до прихода Гитлера к власти, в январе 1933-го — в СС. Его персональное дело в Тайном государственном архиве Пруссии занимает несколько томов. С июля 1941 года он военный судья в оккупированной Варшаве. 12 октября 1944 года он получил чин оберштабсрихтера — это уровень подполковника. Назначение подписал Гитлер.

Здесь важно быть точным. Военная юстиция рейха выносила огромное количество приговоров, в том числе смертных. Я искал конкретное дело с подписью Ханса Вайделя под смертным приговором — и не нашёл. Польские источники пишут, что он выносил приговоры в Варшаве, но документа с его подписью в открытом доступе нет. Поэтому повторять гуляющую по интернету формулу «по его приговорам казнили людей» я не буду. Вот тут и проходит граница между историей и пропагандой.

После войны на него завели денацификационное дело. Оно лежит в земельном архиве Северного Рейна — Вестфалии, не оцифровано, и прочесть его можно только в читальном зале — я туда пока не добрался. В 1948 году его проверяли за членство в преступной организации, дело закрыли за недостатком улик. В 1970-х полиция снова возвращалась к его прошлому, но до суда так и не дошло.

Сама Вайдель говорит, что почти не знала деда и об этой части его биографии не слышала. Возможно, это правда. Человек может не знать семейной истории. Архив её не забывает.

Хабек: прадед-бригадефюрер

А вот человек, который в нацистской системе стоял куда выше деда Вайдель. И это уже не АдГ. Прадед Роберта Хабека — Вальтер Гранцов, член НСДАП с 1931 года, в 1932–1933 годах министр-президент Мекленбург-Шверина, депутат рейхстага, близкий друг Геббельса. С 1936 года — бригадефюрер СС, это генеральский чин.

В Шверине работала зерноторговая фирма «Левенталь, Норд и Ко»: пять филиалов, больше сотни служащих. Среди владельцев — еврейский предприниматель Отто Левенталь. В 1933 году, когда земельное правительство ещё возглавлял Гранцов, фирму начали «ариизировать». Звучит по-канцелярски гладко. На деле — выдавливание еврейских владельцев и передача бизнеса «арийцам». Левенталя отстранили от управления, обещанные за долю деньги так и не заплатили. Он писал жалобы — тогда это ещё было можно. Бесполезно.

Доказательств, что Гранцов решал судьбу самой семьи, я не нашёл, и утверждать этого не буду. Гранцова к тому времени давно не было в правительстве. Но известно другое. 12 января 1943 года Отто Левенталя, его жену Элли и двоих детей, Ренату и Эдди Петера, депортировали в Освенцим и убили. Детям было четыре и одиннадцать лет. В сентябре 2024 года на Деммлерплац в Шверине им установили камни преткновения. Четыре маленьких латунных квадрата в мостовой: отец, мать, двое детей. Спорить после этого, у чьего предка чин был выше, бессмысленно.

Хабек эту историю не прячет. Он сам рассказал о прадеде-бригадефюрере и о деде Курте Гранцове, оберштурмфюрере СА, и признал, что столкновение с семейной виной сформировало его политические взгляды. Прятать прошлое и рассказывать о нём — вещи разные. Хабек уже ушёл из бундестага, но ещё недавно он был вице-канцлером Германии.

Бербок: «безусловный национал-социалист»
 

Здесь задокументированных действий меньше, зато характеристика выразительная. Дед Анналены Бербок — Вальдемар Бербок, офицер вермахта, инженер подразделения, которое ремонтировало зенитные орудия. В его личном деле начальство пишет: безусловный национал-социалист, полностью стоит на почве национал-социализма, внимательно изучал «Майн кампф». В 1944 году его представили к Кресту военных заслуг с мечами.

Звучит серьёзно, но нужна оговорка. Такие формулы в аттестациях офицеров вермахта встречались часто. Надёжного документа о членстве Вальдемара Бербока в НСДАП или СС я не нашёл. Записывать его в партийные функционеры было бы неправильно. Офицер, которого начальство считало безусловным нацистом, — не больше и не меньше.

Бербок рассказывала о военной судьбе деда тепло, а её ведомство в 2024 году признало: такой характеристики она не знала. После министерства она год председательствовала на Генассамблее ООН, а в первый ряд немецкой политики пока не вернулась.

Три коротких истории
 

Зигмар Габриэль, бывший министр иностранных дел и лидер СДПГ. Его отец Вальтер был членом НСДАП и, по словам сына, до конца жизни остался убеждённым нацистом: после его смерти сын нашёл в доме горы нацистской литературы. При этом после войны Вальтер Габриэль спокойно служил чиновником в ФРГ и получал государственную пенсию. Сын ничего не скрывал и публично рассказывал о конфликте с отцом.

Юрген Триттин, один из самых заметных «зелёных». Его отец Клаус в 17 лет добровольцем ушёл в войска СС, дослужился до оберштурмфюрера, после войны был в советском плену. По словам Триттина, позже отец говорил с детьми о преступлениях своего поколения. Ренате Кюнаст, бывший федеральный министр от «зелёных», лишь весной 2026 года, когда картотеку членов НСДАП выложили в открытый доступ, нашла там собственного отца: вступил в партию 1 мая 1933 года. Послевоенную атмосферу в семье она назвала «картелем молчания».

Фон дер Ляйен: две легенды

Обойти Урсулу фон дер Ляйен невозможно. Вокруг её семьи годами ходят две эффектные истории. Первая — будто её дедом был генерал СС Карл Оберг, «палач Парижа». Вторая — будто есть фотография, где её бабушка пожимает руку Гитлеру.

Обе не выдержали проверки. Оберг действительно был обергруппенфюрером СС и одной из ключевых фигур оккупационного аппарата во Франции, но дедом фон дер Ляйен он не был. Полное имя генерала — Карл Альбрехт Оберг, а Альбрехт — девичья фамилия Урсулы. Вот и вся «родословная». На фотографии 1937 года — восточнопрусская крестьянка Хильдегард Цантоп, к семье фон дер Ляйен отношения не имеющая.

Гизи и те, о ком данных нет
 

Грегор Гизи — история обратная: его родители были коммунистами и участвовали в антинацистском сопротивлении.

То есть универсальной схемы нет. Нынешние немецкие политики происходят из семей функционеров режима, из семей его противников — и из семей, о которых почти ничего не известно. По Маркусу Зёдеру, Ларсу Клингбайлю, Борису Писториусу, Тино Хрупалле, Хайди Райхиннек, Франциске Брантнер надёжных публичных данных о принадлежности родственников к НСДАП, СА или СС я не нашёл. Что это значит? Только то, что я не нашёл. Отсутствие документа не доказывает отсутствие истории. Но журналист не вправе подменять документ фантазией.

Архив не обвиняет
 

Это рассказ не о вине потомков — её не существует. Это рассказ о Германии. О том, как страна прошла путь от Третьего рейха к Федеративной Республике. Как люди режима объясняли своё прошлое: одних судили, других записали в попутчики, третьи ушли на госслужбу и в бизнес и спокойно получали пенсии. И о том, что было дальше внутри семей. Где-то признание. Где-то разрыв. Где-то глухое молчание. Где-то удобная версия — пока не появлялся архив.

Главный вопрос не в том, кем были их деды. Это можно установить. Главный вопрос — готова ли сегодняшняя Германия смотреть на свою семейную историю без легенд, без истерики, без коллективной вины, но и без удобного забвения.

Архив не обвиняет. Он просто лежит на полке. До тех пор, пока кто-нибудь его не откроет. Как сегодня это сделал я.

Источник