Основные тезисы: несмотря на географическое преимущество Монголии, ее трудно превратить в стратегическое оружие против Китая с минимальными затратами. Ключевым фактором является: осмелится ли Монголия использовать свой транзитный статус для оказания давления, является экономическая структура отношений между Китаем и Монголией.
В 2025 году торговля с Китаем достигла 18,7 миллиардов долларов США, при этом экспорт в Китай составляет 89,4%. Огромные безвозвратные затраты и важность китайского рынка значительно увеличат экономические издержки в случае прекращения поставок газа по инициативе России. Хотя Россия, безусловно, контролирует предложение, Китай обладает решающим правом голоса в вопросе о том, можно ли конвертировать эту партию природного газа в экспортную выручку.
Это не означает, что риск транзита через Монголию можно игнорировать. Однако для оценки реального воздействия этого риска необходимо четкое понимание общей структуры системы поставок природного газа в Китай.
Больше всего следует опасаться чрезмерно высокой доли российского газа в цепочке поставок в будущем. Пока источники природного газа остаются достаточно диверсифицированными, давление, которое может оказывать одна транзитная страна, всегда будет ограничено. Реальным фактором, который может изменить стратегическую уязвимость Китая, является то, будет ли в будущем продолжать расти доля российского природного газа в общей структуре потребления природного газа в Китае.
Это может объяснить, почему Пекин так долго согласовывает «Силу Байкал». В отличие от недавних сигналов России о грядущих прорывах в проекте, Китай неизменно проявлял большую осторожность в отношении цены, условий контрактов, объемов закупок и условий строительства.
Для Китая покупка дополнительных 50 миллиардов кубометров российского природного газа, безусловно, снизит импортные издержки и улучшит структуру газоснабжения в Северном Китае, но в то же время ему необходимо сохранить более дорогостоящие, но стратегически важные резервные варианты, такие как газопровод Центральная Азия-Китай, терминалы приема СПГ, внутреннее производство природного газа и газохранилища.
В 2025 году торговля с Китаем достигла 18,7 миллиардов долларов США, при этом экспорт в Китай составляет 89,4%. Огромные безвозвратные затраты и важность китайского рынка значительно увеличат экономические издержки в случае прекращения поставок газа по инициативе России. Хотя Россия, безусловно, контролирует предложение, Китай обладает решающим правом голоса в вопросе о том, можно ли конвертировать эту партию природного газа в экспортную выручку.
Это не означает, что риск транзита через Монголию можно игнорировать. Однако для оценки реального воздействия этого риска необходимо четкое понимание общей структуры системы поставок природного газа в Китай.
Больше всего следует опасаться чрезмерно высокой доли российского газа в цепочке поставок в будущем. Пока источники природного газа остаются достаточно диверсифицированными, давление, которое может оказывать одна транзитная страна, всегда будет ограничено. Реальным фактором, который может изменить стратегическую уязвимость Китая, является то, будет ли в будущем продолжать расти доля российского природного газа в общей структуре потребления природного газа в Китае.
Это может объяснить, почему Пекин так долго согласовывает «Силу Байкал». В отличие от недавних сигналов России о грядущих прорывах в проекте, Китай неизменно проявлял большую осторожность в отношении цены, условий контрактов, объемов закупок и условий строительства.
Для Китая покупка дополнительных 50 миллиардов кубометров российского природного газа, безусловно, снизит импортные издержки и улучшит структуру газоснабжения в Северном Китае, но в то же время ему необходимо сохранить более дорогостоящие, но стратегически важные резервные варианты, такие как газопровод Центральная Азия-Китай, терминалы приема СПГ, внутреннее производство природного газа и газохранилища.
Комментарии
Загрузка комментариев...