Совсем недавно в цикле разбирался вопрос, почему Сталин не присоединил Финляндию. Канал «Филиал Карамзина» выпустил ролик, который просится в пару к той статье, только действие перенесено на другой конец страны. В 1944 году Тува становится частью Советского Союза. А соседняя Монголия, где давно стоят советские войска и где правительство теснейшим образом связано с Москвой, — нет. Больше того, через несколько месяцев Сталин требует от Китая не передать Монголию СССР, а признать её независимость.
Две похожие страны
На карте они выглядели почти близнецами. Тувинская Народная Республика провозгласила независимость в 1921 году. В Монголии после революции того же года установилась власть, ориентированная на Советскую Россию, а в 1924-м была провозглашена Монгольская Народная Республика. Обе строили социализм, обе зависели от Москвы.
Различие было одно, но оно перечёркивало почти всё остальное: за Монголией стоял Китай. Китайское правительство считало Внешнюю Монголию своей территорией. И, что особенно любопытно, в соглашении с Китаем 1924 года сам Советский Союз формально признал китайский суверенитет над ней. Получался дипломатический парадокс: своё правительство, своя армия, огромное советское влияние — и спорный международный статус.
С Тувой всё было проще. Её независимость признавали, по сути, только СССР и Монголия, для остального мира тувинского государства не существовало. Присоединить Туву не значило столкнуться с претензиями огромного соседа. Присоединить Монголию значило забрать землю, которую Китай считал своей.
Халхин-Гол и бесплатный буфер
Второй фактор появился в 1930-х. После того как Япония в 1931 году захватила Маньчжурию, Монголия оказалась между СССР и территорией одного из главных его противников. В 1936 году Москва и Улан-Батор подписали протокол о взаимной помощи, советские войска встали на монгольской земле. В 1939-м на Халхин-Голе советские и монгольские части под командованием Георгия Жукова разгромили японцев.
После этого стала видна вещь, которую канал формулирует точно: чтобы Монголия защищала СССР, включать её в СССР не требовалось. Дружественное правительство, военное сотрудничество, право держать войска и стратегический буфер перед Маньчжурией у Москвы уже были. Если посчитать по-бухгалтерски, присоединение почти ничего не добавляло к этой системе безопасности. Зато добавляло расход — открытый территориальный конфликт с Китаем.
Тува: 1944 год
С Тувой Сталин границу всё-таки передвинул. После нападения Германии республика встала на сторону СССР: отправляла на фронт скот, лошадей, продовольствие, шерсть, тувинские добровольцы воевали в Красной армии. 17 августа 1944 года Малый Хурал принял декларацию о вхождении в Советский Союз, 11 октября Президиум Верховного Совета СССР просьбу удовлетворил.
Деталь, которую канал справедливо выделяет: бывшее независимое государство не стало даже союзной республикой. Его включили в РСФСР на правах автономной области. А рядом оставалась Монголия — со своим флагом, своей армией и формально отдельным государством.
Ялта и Москва, 1945 год
Ответ на вопрос «почему не повторить» Сталин дал сам через четыре месяца. 11 февраля 1945 года в Ялте три лидера подписали секретное соглашение по Дальнему Востоку. СССР обещал вступить в войну с Японией, а среди его условий значилось сохранение статус-кво Внешней Монголии. Не передача её Советскому Союзу — сохранение отдельного положения.
Дальше требовалось согласие Китая, и летом 1945 года начались тяжёлые переговоры с правительством Чан Кайши. Для Чунцина вопрос был болезненным — речь шла об огромной территории, которую китайское государство десятилетиями считало своей. Но у Сталина был козырь: Монголия обсуждалась в одном пакете с Маньчжурией, железными дорогами, Порт-Артуром и вступлением СССР в войну с Японией.
Канал формулирует цель Москвы так: не Монголия внутри СССР, а Монголия вне Китая. Разница принципиальная. Влияние в Монголии у Москвы уже было; требовалось превратить фактическое положение в международно признанное — и чтобы отказ от претензий подписал сам Китай.
14 августа 1945 года СССР и Китай заключили договор о дружбе и союзе. Китай соглашался признать независимость Внешней Монголии, если её подтвердит голосование. 20 октября прошёл плебисцит с практически единогласным результатом — канал честно оговаривает, что о свободе такого голосования при тогдашнем режиме надо судить с осторожностью, но для дипломатии значение имела сама цифра. В январе 1946 года Китайская Республика официально признала Монгольскую Народную Республику.
Две задачи
Теперь конструкция видна целиком. Тува и Монголия только казались одинаковыми случаями. Тува — маленькое государство почти без международного признания, руководство которого само попросилось в СССР. Монголия — страна, за статусом которой стоял Китай и которая и без присоединения давала Москве всё нужное: дружественную власть, войска, буфер.
Если спросить, сколько стоил бы каждый вариант, ответ получается почти арифметический. Присоединение Монголии: граница сдвигается на юг, плюс прямой конфликт с китайскими претензиями. Независимая Монголия: тот же стратегический результат, плюс подпись Китая под отказом от этих претензий. Второй вариант не просто дешевле — он приносит прибыль.
Итог
Версия «Сталин присоединял всё, что мог, а Монголию почему-то не взял» не работает. Иногда Москве нужна была территория внутри СССР, иногда — формально независимое государство за границей, которое обеспечивало её интересы. Тот же расчёт, что и с Финляндией, только с поправкой: там цену полного подчинения задавало сопротивление самих финнов, здесь — претензии Китая.
У истории есть продолжение, которое канал называет исторической иронией. В 1949 году в Китае победили коммунисты, и казалось, что монгольский буфер больше не нужен. Но после смерти Сталина отношения Москвы и Пекина начали портиться, к шестидесятым две крупнейшие социалистические державы стали фактически противниками, и советские войска снова встали в Монголии — теперь уже против Китая. Решение, принятое в 1945 году ради войны с Японией, через двадцать лет пригодилось против совсем другого соседа. Возможно, это лучший аргумент в пользу того, что география переживает любые союзы.
Две похожие страны
На карте они выглядели почти близнецами. Тувинская Народная Республика провозгласила независимость в 1921 году. В Монголии после революции того же года установилась власть, ориентированная на Советскую Россию, а в 1924-м была провозглашена Монгольская Народная Республика. Обе строили социализм, обе зависели от Москвы.
Различие было одно, но оно перечёркивало почти всё остальное: за Монголией стоял Китай. Китайское правительство считало Внешнюю Монголию своей территорией. И, что особенно любопытно, в соглашении с Китаем 1924 года сам Советский Союз формально признал китайский суверенитет над ней. Получался дипломатический парадокс: своё правительство, своя армия, огромное советское влияние — и спорный международный статус.
С Тувой всё было проще. Её независимость признавали, по сути, только СССР и Монголия, для остального мира тувинского государства не существовало. Присоединить Туву не значило столкнуться с претензиями огромного соседа. Присоединить Монголию значило забрать землю, которую Китай считал своей.
Халхин-Гол и бесплатный буфер
Второй фактор появился в 1930-х. После того как Япония в 1931 году захватила Маньчжурию, Монголия оказалась между СССР и территорией одного из главных его противников. В 1936 году Москва и Улан-Батор подписали протокол о взаимной помощи, советские войска встали на монгольской земле. В 1939-м на Халхин-Голе советские и монгольские части под командованием Георгия Жукова разгромили японцев.
После этого стала видна вещь, которую канал формулирует точно: чтобы Монголия защищала СССР, включать её в СССР не требовалось. Дружественное правительство, военное сотрудничество, право держать войска и стратегический буфер перед Маньчжурией у Москвы уже были. Если посчитать по-бухгалтерски, присоединение почти ничего не добавляло к этой системе безопасности. Зато добавляло расход — открытый территориальный конфликт с Китаем.
Тува: 1944 год
С Тувой Сталин границу всё-таки передвинул. После нападения Германии республика встала на сторону СССР: отправляла на фронт скот, лошадей, продовольствие, шерсть, тувинские добровольцы воевали в Красной армии. 17 августа 1944 года Малый Хурал принял декларацию о вхождении в Советский Союз, 11 октября Президиум Верховного Совета СССР просьбу удовлетворил.
Деталь, которую канал справедливо выделяет: бывшее независимое государство не стало даже союзной республикой. Его включили в РСФСР на правах автономной области. А рядом оставалась Монголия — со своим флагом, своей армией и формально отдельным государством.
Ялта и Москва, 1945 год
Ответ на вопрос «почему не повторить» Сталин дал сам через четыре месяца. 11 февраля 1945 года в Ялте три лидера подписали секретное соглашение по Дальнему Востоку. СССР обещал вступить в войну с Японией, а среди его условий значилось сохранение статус-кво Внешней Монголии. Не передача её Советскому Союзу — сохранение отдельного положения.
Дальше требовалось согласие Китая, и летом 1945 года начались тяжёлые переговоры с правительством Чан Кайши. Для Чунцина вопрос был болезненным — речь шла об огромной территории, которую китайское государство десятилетиями считало своей. Но у Сталина был козырь: Монголия обсуждалась в одном пакете с Маньчжурией, железными дорогами, Порт-Артуром и вступлением СССР в войну с Японией.
Канал формулирует цель Москвы так: не Монголия внутри СССР, а Монголия вне Китая. Разница принципиальная. Влияние в Монголии у Москвы уже было; требовалось превратить фактическое положение в международно признанное — и чтобы отказ от претензий подписал сам Китай.
14 августа 1945 года СССР и Китай заключили договор о дружбе и союзе. Китай соглашался признать независимость Внешней Монголии, если её подтвердит голосование. 20 октября прошёл плебисцит с практически единогласным результатом — канал честно оговаривает, что о свободе такого голосования при тогдашнем режиме надо судить с осторожностью, но для дипломатии значение имела сама цифра. В январе 1946 года Китайская Республика официально признала Монгольскую Народную Республику.
Две задачи
Теперь конструкция видна целиком. Тува и Монголия только казались одинаковыми случаями. Тува — маленькое государство почти без международного признания, руководство которого само попросилось в СССР. Монголия — страна, за статусом которой стоял Китай и которая и без присоединения давала Москве всё нужное: дружественную власть, войска, буфер.
Если спросить, сколько стоил бы каждый вариант, ответ получается почти арифметический. Присоединение Монголии: граница сдвигается на юг, плюс прямой конфликт с китайскими претензиями. Независимая Монголия: тот же стратегический результат, плюс подпись Китая под отказом от этих претензий. Второй вариант не просто дешевле — он приносит прибыль.
Итог
Версия «Сталин присоединял всё, что мог, а Монголию почему-то не взял» не работает. Иногда Москве нужна была территория внутри СССР, иногда — формально независимое государство за границей, которое обеспечивало её интересы. Тот же расчёт, что и с Финляндией, только с поправкой: там цену полного подчинения задавало сопротивление самих финнов, здесь — претензии Китая.
У истории есть продолжение, которое канал называет исторической иронией. В 1949 году в Китае победили коммунисты, и казалось, что монгольский буфер больше не нужен. Но после смерти Сталина отношения Москвы и Пекина начали портиться, к шестидесятым две крупнейшие социалистические державы стали фактически противниками, и советские войска снова встали в Монголии — теперь уже против Китая. Решение, принятое в 1945 году ради войны с Японией, через двадцать лет пригодилось против совсем другого соседа. Возможно, это лучший аргумент в пользу того, что география переживает любые союзы.
Комментарии
Загрузка комментариев...