Обществоведение

07.06.2018

Владимир Мироненко
Беларусь

Владимир Мироненко

Публицист, художник

Вперёд, к победе конформизма

Стадное прошлое или стадное будущее

Вперёд, к победе конформизма
 
С лёгкой руки диссидента Зиновьева (ставшего потом, как известно, тем ещё антидиссидентом) в дискурс внедрился остроумный термин «хомо советикус». Бо́льшую часть населения постсоветских стран и по сей день кличут этими самыми советикусами, или, более грубо, совками. При этом подразумеваются их вялость, конформизм, несовременность и обречённость на исчезновение с исторической сцены.
 
Здесь сразу нужно сказать, что советикус советикусу рознь.
 
Одно дело — честный работяга, верящий в справедливость, общее дело, престижность труда, привыкший не за страх, а за совесть наяривать не только за себя, но и «за того парня». Другое — приспосабливающийся обыватель, охотник за «дефицитом», горшками, обоями и занавесками, равнодушный и бездумный. Третье — тот же обыватель, приспосабливающийся на гораздо более высоком уровне, политическом или идеологическом (Горбачёв, Ельцин, Яковлев, Кравчук…), в конце концов и разметавший мостящимся и вертящимся жирным задом общесоюзное гнездо.
 
Мы под советским человеком будем понимать некий усреднённый тип. А так, конечно, каждый антропологический тип воспринимал советскую систему по-своему, каждый эволюционировал в ней по-своему и каждый по-своему влиял на её эволюцию.
 

Собственно, эта система отнюдь не была чем-то исторически чужеродным для населения СССР. Социализм и являлся формой организации, выраставшей из помыслов и чаяний масс, наконец-то включенных в историю небывалым волевым усилием Ленина и его ослепительной банды интеллектуалов. Инициатива сверху наконец встретилась с инициативой снизу.
 
Народ по преимуществу деревенский, недавно ещё малограмотный, организовывался и мобилизовался как умел, чтобы в общем порыве преодолеть ставшее угрожающим отставание от более продвинутых западных соседей.
 


Целью же своей он видел не только пресловутое «догнать и перегнать», но всеобщее счастие на земле — как исправление имманентной миру несправедливости. В сущности, это было движение религиозное, иным и не может быть движение со слоганом «до основанья, а затем».
 

 
Да, Сталин был неуверенный в себе руководитель и преступный тип, а потому развязал кровавый террор, надолго скомпрометировавший социализм. Но многие жестокости и нелепости советской истории были неизбежны и без Сталина. Так всегда случается, когда широкие массы слишком поздно выходят на широкую дорогу. Революционные крестьяне Мюнцера точно не были более щепетильны.
 
Так вот, какие-то специфические качества советского человека следует искать именно в его корнях крестьянина, причём крестьянина достаточно неблагополучного.
 
Отсюда и солидарность, выдержка, выносливость, и определённая дремучесть, головокружительно повязанная с наивностью, и своеобразная хитреца. Отсюда самая главная черта, которую ставят на вид «совку» — гипертрофированная общинность, когда вас хвалят или порицают целым организованным миром, личную жизнь обсуждают на партсобрании, комсомол лезет чуть ли не в койку, а лектор из общества «Знание» рассказывает не только о том, что следует читать, но и как понимать прочитанное.
 

Ближе к восьмидесятым советский человек стал естественным образом индивидуализироваться. Жизнь становилась насыщеннее и благополучнее. Строилась новая, сложная, городская уже среда, прилипшие друг к дружке хаты и тесные коммуналки медленно, но верно заменялись личным пространством.
 
Органично вырастало понимание того, что отдельные постели и кучи грязного белья на митингах обсуждать не следует. Происходило расставание с обязательным и принудительным коллективизмом.
 
В обществе рос запрос на самостоятельность и обособленность, длинный хаер, брюки клёш и демонстративно наплевательское отношение к пионерии и комсомолу. Западлом считалось стучать на ближнего (в сталинские времена это делали не только тайно, но и явно, громогласно истерически сигналя при всём честном народе). Западлом считалось обозначать свою принадлежность к какой-либо корпорации и подконтрольность какому-либо начальству. Западлом считалось соглашаться с общественной иерархией и внимать лояльной прессе.
 
И так далее, и тому подобное, можно перечислить ещё массу такого западла.
 


Главнейший факт, на который я хочу обратить внимание читателя: советский человек на пике эволюции был крайним индивидуалистом и антилоялистом.
 
Конечно, большинство по-прежнему было конформистским. Но даже у большинства имелось понимание того, что конформистом быть непрестижно.
 

 
Потребность в нонконформизме только возрастала. В середине семидесятых за бунтаря мог сойти ещё довольно спокойный Высоцкий. В середине восьмидесятых это был уже действительно бескомпромиссный неистовый Егор Летов.
 

Стадность, самого что ни на есть обветшало-свирепого типа, вернулась как раз с распадом СССР, когда чётко обозначилась проблема выживания. В экстремальных условиях сработал старинный инстинкт коллективизма, веками служивший палочкой-выручалочкой для народа, периодически впадавшего в неблагополучие. Люди стали немедленно сколачиваться в мафии, мафийки, бандищи и банды.
 
Дальше — больше. История зафиксировала необратимый слом наиболее тонких советских институций: образования, науки, техносферы. Юноша, обдумывающий житьё, чтобы кое-как свести в этом самом житье концы с концами, должен был уже становиться не инженером или учителем истории, но официантом или перекладывателем бумажек в непонятном офисе.
 
В мире дикого капитализма — вынь да положь, утром деньги, вечером стулья — из человеческой деятельности стал потихоньку испаряться творческий элемент.
 
Исчезновение тонких сфер, — впервые в истории, с колоссальной кропотливостью, запоздало построенных на наших землях, — означало неотвратимую архаизацию общества, а значит, и его неизбежный откат в прошлое, возвращение к примату коллектива и покорности окружению.
 

Редкий человек не жаждет чувствовать себя частью чего-то большего, чем сам. Особенно ярко это желание проявляется в лихие времена, когда такая принадлежность воспринимается как нечто спасительное.
 
Сложные и развитые институты советского общества приказали долго жить. К ним нельзя уже себя причислить. Остаются классические архаические понятия: родина, нация, село, место работы. Пресловутый раён.
 


Вот почему для современного члена общества вполне нормально декламировать вслед за вождями тупые кричалки и назойливо декларировать свою принадлежность к какой-нибудь конторе. Вот почему девочка поблагополучней раз за разом постит у себя в «Фейсбуке» прилизанные реляции в духе комсомолки тридцатых о том, как хорошо работается у них на фирме по продаже унитазов, а герои майдана ставят инакомыслящих на колени и в коллективном порыве вопят «кто не скачет, тот москаль».
 

 
Это именно что проявления стадности в обществе, чисто экономически, технически, технологически лишённом запроса на индивидуализм. Да, она проявляется в пределах меньших групп. Но проявления таковы, что жителю СССР и не снились.
 
Никакими пережитками совдепа здесь не пахнет, здесь как раз архаизированное будущее стучится в дверь.
 
Поэтому когда вам рассказывают о необходимости преодоления стадного совкового менталитета, вы вполне можете посмеяться рассказчику в лицо.
        
Подписаться на RSS рассылку

Что ждет отношения Беларуси и России в 2019 году: взгляд из Минска

Причем здесь компартия РСФР? Вы в курсе, что РСФСР уже 27 лет как нет?

Литовская охранка на страже правильной истории

"СССР никого ничего не лишал. Большинство решило принять гражданство СССР"Вы сами читаете, то, что Вы пишете? Как можно совместить "не лишал" с репрессиями? Умиляет Ваше "Боль...

Теория разумного эгоизма

Хоть Вы мне не нравитесь, но с Вами я бы пошел в разведку. В спину не выстрелите.

Как правильно выбрать жену и тещу: старинные рецепты

В Библии об отношениях очень много чего написано. Церковных книг изначально никаких не было, так что брак фиксировался у местных властей - о том и речь.

Манкуртизация: Булак-Балахович в оппозиционном пантеоне

А я и не собирюсь полемизировать . Просто крещенский подарок белорусской ветке , вместо срача с троллем .