Интеграция

07.03.2019

Иван Лизан
Россия

Иван Лизан

Публицист

Союз разных

Почему России необходимо «белоруссизироваться»

Союз разных
  • Участники дискуссии:

    5
    8
  • Последняя реплика:

    больше месяца назад


Итогом длинной февральской встречи Владимира Путина и Александра Лукашенко в Сочи стало заявление о завершении инвентаризации положений Союзного договора от 1999 года. Больше всего внимания президенты уделили вопросам экономики, меньше — гуманитарной составляющей сотрудничества. А вот о вопросах обороны и безопасности, похоже, не разговаривали вовсе.

Пожалуй, меньше всего проблем во взаимном сотрудничестве именно в аспектах обороны и госбезопасности, что вызвано крайне низким уровнем коммерциализации данных аспектов взаимоотношений и общим мировоззрением как российских, так и белорусских силовиков — текущее поколение старших офицеров выросло и сформировалось в СССР, а набор угроз для госбезопасности и обороны для России и Белоруссии сейчас похож.

А вот экономика и гуманитарное сотрудничество являются куда более проблемными: в экономике каждая из сторон исходит из примата национальных интересов, а гуманитарная сфера зачастую является отражением политэкономических процессов. Именно экономика является тем базисом, над которым выстроена гуманитарная надстройка.

Когда Иммануил Валлерстайн разрабатывал свою теорию мир-системного анализа, то одной из проблем в её построении была Россия (в то время в форме СССР), которая находилась между двумя полюсами капиталистического мира: центром и периферией.

При этом Советский Союз не мог (да и не стремился, реализовывая свой социалистический проект) попасть в центр мирового капитализма, но и не был его периферией, чья задача — поставлять странам центра дешёвое сырье и людские ресурсы в обмен на товары с высокой добавленной стоимостью, изготовленные из некогда своего же сырья. И причина, по которой Россия не скатывалась на периферию, — догоняющие модернизации, которые проводило государство.

И хотя история с инвентаризацией и обновлением Союзного договора на первый взгляд выглядит как вполне обычный и логичный шаг в интеграции на постсоветском пространстве, не исключено, что по прошествии лет текущие политические события будут восприниматься совершенно иначе — упущенным или же успешно реализованным шансом на очередную догоняющую модернизацию (в зависимости от их исхода).

Поэтому в данном тексте речь пойдёт о том, какими, по нашему мнению, должны быть положения экономической части обновлённого Союзного договора. Но перед этим нужно честно ответить на ряд вопросов, в частности, что, зачем и как необходимо интегрировать в экономиках России и Беларуси.

Что интегрируем

Хотя Советского Союза уже 28 лет как нет, но стоит признать, что и Россия, и Беларусь — страны, которые занимают полупериферийное положение в мировой экономике и являются экспортёрами преимущественно минерального сырья.

РФ прочно закрепилась в роли поставщика минеральных ресурсов, продукции металлургии и химической промышленности (28,7 % экспорта в 2018 году — нефть, 17,4 % — нефтепродукты, 12,6 % — природный газ и 3,8 % — каменный уголь). И такая структура торговли у России как с Китаем, с которым до недавних пор торговля была дефицитной, так и с более развитым Евросоюзом.


*Источник

Понятно, что размеры экономик РФ и РБ существенно отличаются, однако структуры их экспорта сходны, а экспортная динамика за последние два года не вселяет оптимизма: доля сырья растёт, доля высокотехнологичной продукции, наоборот, падает.


*Источник

Впрочем, на этом, пожалуй, сходства между экономиками России и Белоруссии заканчиваются. А вот различий между ними куда больше.

Во-первых, экспорт и импорт РБ более сбалансирован, чем у РФ: в части сырья республика импортирует энергоносители (нефть и газ), а экспортирует калийные соли. С запуском БелАЭС и снижением доли газовой генерации в энергетике импорт сырья должен существенно снизиться.

Белорусский импорт машин и оборудования на 4,5–7,2 % (2017 и 2018 гг. соответственно) превышает экспорт, тогда как в России разрыв между долей экспорта и импорта машин и оборудования составляет уже десятки процентов. В 2018 г. из всего российского экспорта доля машин и оборудования составила 5,13 %, тогда как доля импорта данной товарной категории составила 44,58 %; разница в 39,45 %.

Проще говоря, если исходить из доли импорта и экспорта, то белорусская экономика развита лучше и у неё меньше перекосов, хотя экспорт нефтепродуктов и калийных солей в отдельные годы обеспечивал республике порядка четверти объёмов поступления валюты.
 

Парадоксально, но если рассматривать лишь экономики России и Белоруссии, то в данной связке Россия выигрывает по количественным показателям товарооборота (за счёт углеводородов), тогда как Белоруссия — по качественным (выше доля продукции машиностроения и товаров с большей добавленной стоимостью). Экономики взаимодополняют друг друга и являются частями единого организма, которые не смогут выжить в текущем виде друг без друга без существенного упрощения, то есть деградации.
 

Во-вторых, хотя и в России, и в Белоруссии госкапитализм, но в каждой республике он свой. 

Из общего между ними исключительно доминирование государства в экономике. Однако в РБ государство напрямую управляет госпредприятиями, которые собраны в холдинги/концерны по отраслевому принципу, тогда как в России система управления куда сложнее: например, в состав госкорпорации «Ростех» входят свои холдинги (например, «Швабе», объединивший оптико-механические заводы, а часть предприятий в экономике управляется не отраслевыми объединениями, а госбанками, преимущественно «Сбербанком», Внешэкономбанком и ВТБ).

То есть у белорусской власти больше рычагов влияния на как экономику в целом, так и на отдельные её отрасли. Белорусский руководитель госпредприятия или холдинга является простым директором, над которым довлеет контроль государства, а его влияние в рамках предприятия не может быть превращено в политическую власть, тогда как Сергей Чемезов или Игорь Сечин в России уже давно обрели политический вес и в состоянии успешно лоббировать интересы своих корпораций и даже назначать своих людей главами регионов.

В-третьих, назвать Россию и Беларусь странами со свободной конкуренцией крайне сложно. Дело в том, что с конкуренцией плохо и там, и там. Однако суть оценочной категории «плохо» кардинально отличается.
 

В Беларуси от отсутствия конкуренции выигрывают государственные концерны: государство в РБ выступает в роли и собственника, и регулятора, поэтому регулирует антимонопольную политику таким образом, чтобы обеспечивать доминирующее положение госпредприятий, а не способствовать развитию бизнеса. 
 

На рынках телекоммуникаций, фармацевтики, авиаперевозок, реализации нефтепродуктов основные монополисты обладают регулирующими функциями. Например, концерн «Белнефтехим» наделён правом согласовывать размещение автозаправочных станций, РУП «Фармация» — аптек и т. п.

В России же Федеральная антимонопольная служба занята скорее борьбой с отечественным бизнесом, чем защитой его от иностранного капитала и ТНК, о чём обстоятельно рассказывает в исследовании «ФАС против нас. Как перезагрузить российскую антимонопольную политику в интересах промышленного роста» Алексей Ульянов.
 

Если в РБ антимонопольные органы являются защитниками госкапитала, то в России — генераторами труднореализуемых инициатив и лоббистами иностранного бизнеса, который глубоко пустил корни практически во всех сферах экономики, начиная с пищевой промышленности и заканчивая автопромом.
 

В-четвёртых, коренным образом отличаются инвестиционные политики

Россия в 1990-2015 гг. слишком широко распахнула двери иностранным инвесторам, в результате чего зарубежный капитал оказался даже в тех сферах, где государство и бизнес могли без каких-либо проблем обойтись без него, в частности в пищевой промышленности.

Чиновники, к сожалению, не смогли сбалансировать интересы государства и иностранного капитала и забыли о том, что государству от инвесторов нужны в первую очередь технологии и знания, которые можно использовать для усиления страны. Лишь относительно недавно (примерно последние 2 года) государство стало активно добиваться от ТНК большей степени локализации производства и использования местных комплектующих в автопроме за счёт специнвестконтрактов и ограничений на закупки для государственной власти и муниципальной власти.

В РБ инвестиционная политика коренным образом отличается, что лучше всего видно на примере добывающей промышленности. Беларусь бедна полезными ископаемыми. Например, в белорусских недрах есть железные и урановые руды, а также золото и горючие сланцы, но их добыча или невозможна в силу отсутствия технологий (это касается урана), или просто экономически нецелесообразна при текущих ценах на сырьё (его дешевле и легче купить, а не добывать в стране).

Все «неликвидные» месторождения попадают в перечень объектов, предлагаемых к передаче в концессию, и там остаются на долгие годы, так как вполне очевидно, что экономически нерентабельные месторождения никакого инвестора не заинтересуют. А вот те месторождения, разработка которых является выгодной, государство разрабатывает самостоятельно и не делится прибылью с иностранными инвесторами.

В частности, благодаря этому Белоруснефть достигла существенных успехов в добыче нефти (притом что пик добычи нефти РБ прошла в далёком 1975 году и теперь её добыча сократилась с пиковых 8 млн до 1,65 млн тонн), а реализация программы импортозамещения сырья в строительной отрасли позволит РБ ежегодно экономить около 100 млн долларов.

До недавних пор (примерно до середины 2017 года) государство пыталось развивать и розничную торговлю через «Белкоопсоюз», однако в итоге, не сумев развить кооперативную торговлю, дала карт-бланш частному капиталу (в первую очередь компании «Евроопт»).

В-пятых, если в России рыночная экономика с доминированием олигополий (например, в ретейле) или монополий (как естественных в лице «Газпрома», «Роснефти» и РЖД, так и нет), то в РБ за рыночными декорациями скрывается плановая экономика с индикативными планами для госпредприятий, субсидированием предприятий (как прямым, так и межотраслевым) и фактическим (а после принятия нового закона «О несостоятельности и банкротстве» уже юридическим) запретом на банкротство госпредприятий, в том числе и сельскохозяйственных, многие из которых по форме являются частными (СПК, ОАО и так далее), а в действительности — государственными.

В России же обанкротить можно что угодно, в том числе и стратегическое предприятие или завод, на который возложены обязанности по исполнению мобилизационного заказа (например, «Сибсельмаш»).

С одной стороны, запрет на банкротство госпредприятий страхует их от возможных рейдерских захватов (при условии неконтролируемой либерализации и приватизации, вызванной существенным ослаблением государства), с другой — консервирует убыточные госкомпании, что с позиции рыночной экономики является смертным грехом.

В 2018 году белорусские предприятия понесли 5,2 млрд белорусских рублей чистых убытков, а по сравнению с 2017 годом их чистая прибыль упала на 38,9 %. С 1 декабря 2012 г. по 1 ноября 2018 г. доля убыточных предприятий с госкапиталом в промышленности возросла с 20 до 25,4 %. В 2012 г. в АПК было 488 убыточных предприятий (их удельный вес в общем числе сельхозпредприятий — 32,7 %), чистый убыток которых за год составил 115 млн долларов (по текущему курсу). В 2018 г. (на 1 ноября) число убыточных предприятий (без господдержки) увеличилось до 806 хозяйств, а их убытки составили 210 млн долларов.

Банкротство крупных госпредприятий и предприятий АПК практически не допускается — они берут новые кредиты под гарантии правительства. Сейчас эти гарантии составляют 3,5 млрд долларов, или 12 % ВВП.


*Источник — министерство финансов РБ.

Лимит государственного долга РБ — не более 45 % ВВП. К слову, 12 % ВВП — это долги госпредприятий и предприятий АПК под госгарантии.

Субсидии государства предприятиям, по данным МВФ, составляют в последние годы 1,5–2 % ВВП, т. е. 0,9–1,2 млрд долларов за год. Кроме того, часть убытков предприятий покрывается государственными банками. В результате там образуются «необслуживаемые» активы, т. е. кредиты, возврат которых не ожидается. На начало 2019 г. таких активов было 2,5 млрд долларов. За 2018 г. их прирост составил 0,9 млрд долларов. Эту величину можно считать субсидиями банков экономике.

То есть государство и коммерческие банки субсидируют экономику примерно на 2 млрд долларов в год.

Является ли такой экономический подход хорошим или плохим? Всё зависит от того, какие цели ставит перед собой оценивающий и сторонником каких экономических теорий он является. 

С позиции либерализма, который исповедуют как белорусские оппозиционеры на зарплате у Варшавы, так и российские либеральные публицисты, обслуживающие интересы крупного российского капитала, белорусская экономика не имеет права на существование.

При этом каждой из соседствующих с Беларусью стран нужно что-то своё: Берлину мешает БелАЗ, Варшава не прочь бы колонизировать белорусский внутренний рынок и вместе с республиками Прибалтики выиграть от гастарбайтеризации Беларуси — крах госпредприятий неизбежно приведёт к росту трудовой миграции, тогда как для российского промкапитала белорусские компании часто являются конкурентами на российском рынке.

Однако если в качестве целевого показателя для оценки брать вопросы сохранения научного и промышленного потенциала, а также исполнение государством своей социальной функции, то в таком случае стоит признать, что белорусская экономика вполне эффективно справляется с данными задачами.Как видно, экономики России и Беларуси разные. Во многом, белорусская экономика стала такой благодаря интеграции с Россией и доступу на её рынок.
 
Однако, чтобы дальше развиваться, уже самой России необходимо «белоруссизироваться», то есть перенимать белорусский опыт развития, при этом самой Беларуси важно не либерализироваться так, как это сделала Россия в 1990–2000-х.
Но на пути интеграции есть весьма существенная преграда — Всемирная торговая организация (ВТО).

Зачем интегрируем

Россия с 2012 года является членом ВТО, тогда как РБ рассчитывает вступить в данную организацию в 2020 году. Собственно, из всех членов Евразийского союза лишь одна Беларусь не присоединилась к ВТО, однако во многом уже около пяти лет республика живёт по правилам данной организации, так как именно нормы ВТО положены в основу договора об учреждении Евразийского союза.

Впрочем, жить по данным нормам не означает во всём следовать им. Если Россия вынуждена соблюдать все требования ВТО, так как взяла на себя юридические обязательства, по причине которых регулярно выступает ответчиком на панели арбитров ВТО (третейский суд при организации), то РБ юрисдикцию данного суда не признала. И именно это позволяет республике в том числе и оказывать своей промышленности господдержку в размере порядка двух млрд долларов ежегодно и сохранять в целом нерыночные методы управления экономикой.

Членство в ВТО — не помеха ограничительным мерам и санкциям.


Протекционистские меры, введённые против российских товаров, обошлись российскому рынку в 6,3 млрд долларов ущерба (1,4 % российского экспорта). В 2018 году были устранены 32 ограничительных меры ценой в 330 млн долларов. В частности, удалось отстоять поставку азотно-фосфорных удобрений во Вьетнам и отменить «разрешительную систему импорта» в Турцию пшеницы, кукурузы, риса и других продуктов.



Первые две строчки в рейтинге — это результат санкционной политики ЕС и торговой войны Украины с Россией. Всего против товаров, произведённых в России за год, на конец 2018 г. было введено 159 ограничений 62 странами. Россия же за 2018 г. ввела лишь семь новых протекционистских мер, следует из данных Global Trade Alert. Хотя за последние 10 лет страной было введено 536 подобных мер, больше всего — в 2016-м (107 ограничений).

При вступлении в данную организацию государство окажется существенно ограниченным в инструментарии поддержки предприятий и управлении экономическими процессами, не получив практически ничего взамен.
 
Чтобы понять неразумность присоединения к ВТО, достаточно помнить о том, что:

☞ 26,5 % экспорта РБ — минеральные продукты, т. е. сырьё, (к нему ещё стоит прибавить часть от продукции химпрома, например, портландцемент и азотные удобрения) которое и так прекрасно покупают у страны с нерыночной экономикой, не присоединившейся к ВТО. Отсутствие членства в ВТО у России не мешало ей торговать нефтью и газом, а присоединение к данной структуре в 2012 году не помогло стране нарастить экспорт угля до 200 млн тонн по итогам 2018 года — спрос на сырьё и энергоносители зависит от совершенно других факторов.

☞ Благополучие машиностроения (16,4 % экспорта) и АПК (15,3 % экспорта) — действительно важных отраслей экономики, для сохранения которых и выстроена система с субсидированием и прощением долгов, зависит в первую очередь от активной работы белорусской власти, отношений с Россией и состояния российского внутреннего рынка.

☞ Мир продолжает находится в состоянии торговых войн всех против всех, а данные торговые войны окончатся нескоро, ведь их цель — защита национальных/союзных товаропроизводителей, то есть старый добрый протекционизм.

☞ Членство в ВТО, как показал пример России, не является гарантией от введения экономических санкций, для которых часто не требуется и повода — достаточно придумать поддерживаемую государством группировку хакеров или организовать провокацию.

Какой мощью могут обладать экономические санкции и насколько изворотливыми и расчётливыми могут быть американские чиновники, показывает дело флагмана российской полупроводниковой промышленности «Ангстрем-Т». 


В 2008 году Внешэкономбанк РФ выдал кредит в 815 млн евро компании «Ангстрем-Т» на строительство завода по производству чипов в подмосковном Зеленограде. Технология и оборудование были приобретены у американской компании AMD.
Правда, в соответствии с американскими законами та продала «Ангстрему-Т» технологию и оборудование, которые на два поколения отставали от современной на тот момент технологии. Так, свою фабрику в Дрездене американская фирма переводила на техпроцесс 65 нм, а использовавшееся на ней ранее 90-нм оборудование демонтировала и продала в Россию.

Планировалось, что завод в Зеленограде будет введён в строй уже в 2009 году, однако запуск производства состоялся только в августе 2016-го, а уже в сентябре «Ангстрем-Т» и ещё один крупный производитель электроники — завод «Микрон», тоже расположенный в Зеленограде, подпали под санкции США. В результате у «Ангстрема-Т» возникли проблемы с обслуживанием оборудования и с поставками на экспорт (планировалось, что на экспорт пойдёт 70 % продукции), а первые контракты были заключены лишь в 2018 году.
 

Текущая нормализация отношений РБ с ЕС не является стабильной и не свидетельствует о коренном переломе в восприятии Беларуси со стороны коллективного Запада.

Как показал пример Украины, политические требования Евросоюза, в принципе, бесконечны и безграничны и могут затрагивать вопросы от экспорта леса-кругляка до трансформации политических институтов. Минск всегда будет находиться под пристальным политическим надзором евробюрократии, экономическим диктатом Польши и Германии, а также периодически становиться жертвой менторства США.
 
И членство в ВТО никак не поможет Беларуси в защите интересов своих производителей, ведь:

☞ Несмотря на отсутствие убедительных доказательств, что экономические санкции помогают добиться преимущественно политических целей, они остаются излюбленным инструментом политики.

☞ Хотя экономические санкции явно противоречат фундаментальным принципам многосторонней торговой системы ВТО, основатели ГАТТ, а позднее ВТО, намеренно оставили государствам-участникам возможность прибегать к исключениям, разрешённым Статьей XXI, в основном как к инструменту защиты существенных интересов своей безопасности.

☞ Что представляют собой «существенные интересы безопасности», не определено в Генеральном соглашении и остаётся на усмотрение членов. Дебаты в Совете ВТО показывают, что принятие твёрдой концепции нежелательно, скорее, она должна оставаться относительно открытой, чтобы покрывать различные ситуации, которые в противном случае будут исключены из соглашения.

☞ Правила ВТО позволяют объектам экономических санкций обратиться за помощью через процедуры урегулирования споров, но, как показывают факты, такое обращение даёт скромные результаты. В основном проясняются права и обязанности членов, в частности, касающиеся прозрачности.

☞ Экономические санкции используются относительно редко. Хотя они подрывают главную цель ВТО, которая заключается в либерализации торговли, они не могут рассматриваться как угроза для системы в целом.
 
А вот сама мировая торговая система выстроена таким образом, что защищает интересы стран капиталистического центра (США и ЕС), а не присоединившихся к нему государств. Их задача — принять европейские (в случае с Россией, Украиной и Беларусью) технические регламенты и открыть рынки, одобрив экономическую колонизацию, как уже сделали Украина и Молдова.


От экономических ограничений больше всего пострадали как раз металлурги.

Таким образом, членство в ВТО не помогло российскому машиностроению в завоевании новых рынков сбыта, в отличие от утилизационных сборов, госзакупок и требований по локализации иностранными машиностроителями производства в России.

Облегчит ли Беларуси членство в ВТО условия конкуренции — вопрос риторический.

Белорусские машиностроители, в частности МТЗ и БелАЗ, достигли успехов и без ВТО, членство в которой не поможет им удержать рынок, но сделает их уязвимее по причине того, что государство будет вынуждено проводить более либеральную политику. Она же, в свою очередь, никак не поможет решить существующие экономические проблемы.

Дело в том, что и Россия, и Белоруссия оказались в ловушках экономического развития. РБ угодила в ловушку среднего дохода, что приводит к нарастающей проблеме кадрового голода: в 2017 году в РБ пустовало 77 тыс. вакансий, в частности не хватало 25 тыс. водителей (часть из них покинула страну и отправилась на заработки).

Вырваться из этой ловушки рыночными способами РБ не сможет: не хватит ни денег, ни доступных рынков сбыта для белорусской продукции. В такой ловушке можно находиться сколь угодно долго и в лучшем случае топтаться на месте, а в худшем — терять производства и кадры. Пока что РБ сохраняет экономическую стабильность за счёт регулярных денежных заимствований и роста кредитной зависимости от России и Китая (главные кредиторы).
 

Справка: долги Беларуси

За 2018 г. внешний долг РБ вырос на 1 %, или 200 млн долларов,и составил к началу 2019 года 16,9 млрд долларов. Из 2,35 млрд долларов, привлеченных в 2018 году, 37,3 % приходится на правительство России и её банки, около 21,6 % — на банки Китайской Народной Республики и 8,5 % — на Евразийский фонд стабилизации и развития (ЕФСР), где «главной скрипкой» является та же Россия. Золотовалютные резервы РБ уже почти полтора года колеблются в пределах 6,5–7,4 млрд долларов (стабильный уровень, эквивалент двух месяцев импорта товаров и услуг в РБ).

Почти 67,4 % всей внешней задолженности РБ сформировано за счёт двух стран или их банковских учреждений. И лишь 32,6 % (менее трети) приходится на еврооблигации и другие источники. По итогам 10 месяцев 2018 года это соотношение составляло 63 % на 37 %. Получается, что белорусская финансовая зависимость от России и Китая только нарастает.
 

В России другая беда: её «голландская болезнь» вошла в хроническую фазу — наибольшие показатели производительности труда в РФ у нефтяников и газовщиков.


Низкая производительность труда — это не о лени рабочих, а о малых объёмах инвестиций в производство и недостаточной ёмкости рынка сбыта. Как видно, в России производительность труда в добыче нефти и газа находится на уровне развитых стран мира. Упавшие показатели Нидерландов вызваны истощением месторождений, а не ленью голландцев; Голландия, похоже, излечится от «голландской» болезни.

Эти же секторы экономики могут похвастаться наибольшей рентабельностью и инвестиционной привлекательностью: порой всё остальное, кроме них, почти не интересует инвесторов, так как просто неспособно приносить существенную прибыль.



Рентабельность оборотного капитала в % на июнь 2018 года в России, по данным Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования.

Как видно, инвестировать в машиностроение — не наилучшая затея, ведь инвестиции просто не окупятся.

Главными экономическими угрозами для союза являются накопление научно-технологического отставания, дальнейшая деиндустриализация, упрощение экспорта (сведение его к вывозу сырья и полуфабрикатов), рост протестных настроений и углубление неофеодализации (в случае с РБ — начало), что грозит вытолкнуть Россию и Белоруссию с полупериферии на периферию, где уже оказались Украина и Молдова, ставшие поставщиками рабочей силы как для России, так и для стран ЕС. 



Экономики России и Беларуси похожи на Чёрную королеву из «Алисы в Зазеркалье» Льюиса Кэролла: им нужно со всех ног бежать просто для того, чтобы ещё сильнее не отстать от стран из центра капиталистической экономики — США, ЕС и набирающего мощь Китая.

Вот только правила ВТО заставляют отечественную Чёрную королеву бежать не просто по бездорожью, а по песку, в то время когда в неё летят булыжники экономических санкций.

И раз решение России о членстве в ВТО является скорее политическим, чем экономическим, а выход из данной организации властью всерьёз не рассматривается, то, следовательно, необходимы меры, которые помогли бы в рамках ВТО поддерживать российского товаропроизводителя, а также по меньшей мере не ухудшить состояние белорусской экономики.
 
Соответственно, в экономической сфере обновлённый союзный договор должен способствовать достижению следующих целей:

☞ Углублению экономической интеграции между РФ и РБ. Республики научились зарабатывать деньги друг на друге, пора научиться зарабатывать их совместно. Невозможно вводить единую валюту в СГ или ЕАЭС тогда, когда страны больше торгуют не со своими союзниками, а со странами, не входящими в СГ или ЕАЭС. Прежде чем приступать к введению единого платёжного средства, необходимо создать экономический базис.

☞ Изменению моделей экономик. РБ необходимо вырваться из «ловушки среднего дохода», а России — нарастить производство продукции высокого передела, снизив долю продукции машиностроения в импорте. Не стоит питать иллюзий о возможности резкого наращивания объёма экспорта продукции машиностроения — это невозможно. Отечественные производители ещё очень долго не смогут на равных конкурировать с мировыми машиностроительными олигополиями.

☞ Увеличению взаимопроникновения капиталов. Нужно стимулировать создание совместных предприятий, союзных корпораций и повышать взаимную зависимость России и Беларуси.

☞ Созданию позитивной информационной повестки, которая позволит переключить СМИ с деструктивных новостей и информационных поводов (например, темы «Лукашенко = Янукович», майдана в РБ или поглощения Белоруссии Россией) на конструктивные.

☞ Стабилизации политических режимов в России и Белоруссии. Успехи во взаимной интеграции позволят снизить влияние российских изоляционистов, убеждённых в том, что Россия не может ни на кого рассчитывать, так как является осаждённой крепостью, и белорусских националистов-западников.

Как интегрировать

Особенностью исторического момента, когда был подписан договор об учреждении Союзного государства (декабрь 1999 года), было то, что тогда ни в Москве, ни в Минске никто не думал о возможности евразийской интеграции. Теперь она реальна и обличена в форму «Договора о Евразийском экономическом союзе» от 29 мая 2014 года.

Поэтому к середине декабря 2018 года, когда Россия предложила начать исполнять положения союзного договора, его текст безнадёжно устарел. В частности, ст. 20 о формировании единого экономического пространства и ст. 21 о согласованных мерах по сближению социально-экономических показателей так и не заработали, но их положения воплотили в реальность нормы договора о ЕАЭС. Однако важная для Минска норма об обеспечении равного доступа к госзакупкам в рамках ЕАЭС так и не заработала.
 

Подписаться на RSS рассылку
Наверх
В начало дискуссии

Еще по теме

Всеволод Шимов
Беларусь

Всеволод Шимов

Доцент кафедры политологии БГУ

Кто и как паразитирует на проблемах в российско-белорусских отношениях

Александр Шпаковский
Беларусь

Александр Шпаковский

Политолог, юрист

Союз после Сочи

Замысел двух президентов

Алексей Дзермант
Беларусь

Алексей Дзермант

Председатель.BY

Жизнь без союза

Почему крах Союзного государства дорого обойдётся и России, и Беларуси

Лев  Криштапович
Беларусь

Лев Криштапович

Доктор философских наук

Беларусь — это Россия со знаком качества

А «западная идея» — самообман

Заметки бывшего учителя. Часть восьмая

Дело не в том, что у человека есть другие потребности. Дело в том, что сейчас есть, кто реально голодает. У них есть другие потребности?

Грантовая экономика

Вот именно. Но из содержания статьи мне лично непонятно, выворачивается белое на черное или не очень. И каковы конкретно "интересы грантодателя" в городе Гюмри.

И снова про Куропаты

Юрий, спасибо за информацию. Очень улыбнуло))) Другого от них и не услышишь. Тогда наврали с три короба, атеперь народ поумнел и требует ответа. Нужно же как-то лицо сохранить...в

Выборы в Литве: чего ждать от «капризной бабушки»?

Так строили бы подальше от нас и никаких претензий не было бы.

Кто победил в Сирии: взгляд из Беларуси

Вот видите, опять твой ответ ни о чем((( Проще меня упрекнуть в излишней эмоциональности. Откуда может появиться интерес, если ответить нечем. Да, "дыпламаваны баран"?

Мы используем cookies-файлы, чтобы улучшить работу сайта и Ваше взаимодействие с ним. Если Вы продолжаете использовать этот сайт, вы даете IMHOCLUB разрешение на сбор и хранение cookies-файлов на вашем устройстве.