Союз писателей

07.04.2018

Марина Феттер
Латвия

Марина Феттер

Биолог, писатель

Ратушные ведьмы и экскаваторщик Роланд

Из серии «Ливонские хроники, ver. 2.0»

Ратушные ведьмы и экскаваторщик Роланд
  • Участники дискуссии:

    8
    53
  • Последняя реплика:

    больше месяца назад

 
Когда перестраивали Ратушную площадь в Риге и восстанавливали Дом братства Черноголовых, вырыли огромный котлован. Археологи торопились собрать все артефакты, их было много. Еще больше осталось в нижних культурных слоях. Наконец было разрешено начать земляные работы. Экскаваторы работали в две смены, ночи-то летом светлые. Вот и ворочали песок и обломки камней чуть не до полночи, пока ковши было видно.

Мой сосед Роланд тоже работал в этом котловане на мини-экскаваторе Bobcat. Лето было жарким, ночи теплые, и как-то после работы он выпил пару литров пива не отходя от своего «бобика». Да там же и уснул на куске картона.

И случилось все это в ночь Лиго, когда мир живых людей и мир велей — душ умерших соприкасаются и порой проникают друг в друга. На короткое время вели могут принять то обличье, которое имели при жизни. Правда, такие случаи очень редки.


Роланд спал, и снилось ему теплое и мягкое плечо его тогдашней девушки, а потом и не только плечо... И не одной девушки, а сразу трех. Они ласково гладили его, шептали что-то, прижимались и тормошили, обещая удовольствие. Он бы и досмотрел свой сон до сладостного момента, но пиво требовало свободы.

— Ох, смотрите, он встал!

— Нет, нет, Матильда, не трогай его, пусть облегчится!

— Матильда, Катарина, быстрее копайте. Угол уже виден... с гербом господина бургомистра!

Тем временем Роланд отошел в сторонку и, расстегнув штаны, неторопливо и сладостно одаривал и насыщал культурный слой какого-то замшелого века. Замечательное рижское пиво его молодой организм превратил в полезные вещества, а побочными продуктами переработки Роланд задумчиво удобрял древнюю землю ливов и куршей, покрытую обломками ливонского зодчества.

Когда он вернулся к своему «бобику», землеройные работы шли полным ходом. Женщины уже успели раскопать внушительную яму, в центре которой угловато и мрачно торчал сундук размером с большой гриль для дачных шашлыков. Роланд, конечно, удивился, но, пребывая в сладком пивном тумане, реагировал неадекватно. Цапнул одну девушку за грудь, другую шлепнул по заду и басом заурчал: «Ай, мои красавицы, давайте покувыркаемся... У меня и пивко еще припасено, живое, адажское...»

Две девицы сразу же бросились к нему в объятия, наперебой крича нечто непонятное. Роланд расслышал только два слова — «бургомистр» и «Роланд», — собственное имя узнать не трудно, а «бургомистр» застрял в ушах на полдороге к сознанию. Третья женщина даже не повернулась. В черном балахоне, со спутанными волосами, похожими на засохшие водоросли, она пыталась открыть скрюченными пальцами крышку сундука.

Девицы выскользнули из рук Роланда и бросились к сундуку. Совместными усилиями они вытащили его из земли и откинули тяжелую крышку. Сундук был доверху набит рулонами свернутых документов. Плотная бумага хорошо сохранилась. Девицы стали доставать бумажные трубки, срывать с них печати и веревки. Все развернутые листы они передавали старшей в черном балахоне. Та быстро пробегала их глазами и отбрасывала листы в сторону со словами «не то, не то, ищите дальше...».

Роланд вытаращил глаза, пару раз сморгнул, посмотрел на светлое небо и вспомнил, что под сидением его «бобика» нежится пластиковая канистра со «свежим адажским». Черт с ними, с девками, никуда они не денутся, лучше хлебнуть пивка и завалиться спать — уже скоро набегут ребята из первой смены, а еще раньше припрётся начальник Агрис. Вот ведь пройдоха, всё выспрашивает, не находил ли кто монеты старинные или посуду какую старую — он, мол, все сдаст в музей, как настоящий патриот Латвии. Ага, «в музей», патриот хренов... Вон, Валдис из Цесиса рассказывал, что видел его с сумкой около магазина, где скупают всякие серебряные вещицы... Да ладно, черт с ним, с чего этот Агрис в его голову забрался...

Роланд достал свою канистру, она была прохладной и влажной от ночной сырости. Не спеша отвинтил крышку и мощными глотками влил в себя благодатный напиток.


Вот это! — вскрикнула та, в черном балахоне, откинула капюшон и присела на край открытого сундука. Она оказалась совсем не старой и даже очень привлекательной. Но в её глазах плескалась затаившаяся ярость. Разворачивая свиток, она искала что-то в тексте и шевелила губами. Наконец нашла и медленно стала читать вслух.

«Я, мельник Каспар Круминьш из Задвинья, свидетельствую перед высоким судом магистрата города Риги, что, будучи переполнен христианским смирением и заботой о чистоте своей души, намерен сообщить о страшных злодеяниях своей соседки, вдовы аптекаря Августуса Циклава, некоей Марты по прозвищу Черная Кошатница...»

Время от времени женщина поднимала голову и четко произносила: «Грязный ублюдок, отродье деревенской девки и гнилого шведского солдата».

«...Злодеяния вышеупомянутой Марты начались в светлое Пасхальное воскресенье и продолжались до бесовского праздника Лиго. Из трех раскрашенных яиц, которые она коварным обманом оставила в моем доме, вылупились богопротивные твари и с дьявольским воем разлетелись по всему Задвинью. Потом этих тварей я нашел в своем огороде на кустах малины и в мешках с мукой, а через неделю они превратились в гусениц, которые сожрали весь мой урожай капусты и свеклы. Мешки с загаженной мукой пришлось продать за бесценок какому-то латгальцу... Но самое ужасное злодеяние этой ведьмы превратило мою благонравную супружескую жизнь в ад через отравление меня и моей супруги настоем колдовской травы. Этот настой лишил меня моей мужественности, а у моей почтенной супруги обросли волосами ноги... И все это устроила вышеупомянутая Марта, вдова аптекаря, чтобы отомстить мне за то, что я не прельстился ее ведьмиными чарами...»

Женщина в черном балахоне замолчала и продолжала молча проглядывать свиток, быстро прокручивая его гибкими пальцами. По ее презрительно изогнутым губам пробегала саркастическая ухмылка, и пару раз она принималась хохотать, но быстро замолкала и вновь погружалась в текст доноса.

Прочитав свиток до конца, она покачала головой и прошептала: «Подлый похотливый козёл, клеветник и доносчик... а ведь ему поверили эти господа из инквизиции и судьи магистрата. Ненавижу!»


Эй, Марта! Посмотри, это про нас? — Матильда и Катарина бросились к ней и сунули несколько почерневших свитков. Марта мельком взглянула на первые строки и небрежно отбросила их в сторону.

— Нет, подружки, это подлые доносы на целую ливскую семью, они были удачливыми рыбаками. И кто-то решил, что у них сети заколдованы. А вы-то сами из какого края?

— Венденские мы, служанки с хутора Цирулиши.

— А за что вас судили? Тоже за колдовство?

Девицы переглянулись, и старшая, Матильда, крикнула:

— Да не знаю я никакого колдовства! Я подсыпала хозяину сонного порошка в пиво, чтоб он заснул и не мучил мою сестру Катаринку, она совсем уже без сил была. А вместо этого он всю ночь под себя ходил. Ну и вонь стояла на весь хутор, постель его наутро сожгли всю как есть, вместе с лавкой...

Тут девицы захихикали и замахали руками друг на друга.

— Ну а потом что было?

— А потом приехали стражники и нас забрали.

— И вы признались?

— Конечно. Только я говорила им, что не хотела ему такого... а они не стали меня слушать, связали нам руки и ноги и бросили в замковый пруд. Сказали, что если мы не потонем, то, значит, мы ведьмы и нас сожгут. А если потонем, то нет нашей вины и колдовства не было. И мы утонули, как камни, обе враз и пошли ко дну. Пруд там глубокий.

Сестры обнялись и горько заплакали.

— Ну, хватит лить слезы! В этом мире все давно прошло и все забыто... Нет здесь ни вашего хозяина, ни судей, да и вас тоже нет. И зачем вы сюда явились?

— А как же! Чтоб отомстить! Мы ведь не виноваты!

— Дурехи деревенские! Кому мстить собрались-то? Все ваши обидчики померли давно, они в вашем мире, там и ищите.

— А ты? Ты сама-то зачем сюда явилась?

— Я? — Марта усмехнулась. — Я хотела найти документ и узнать имя того ублюдка, который написал на меня донос. И теперь я знаю его. Она вновь развернула лист и медленно произнесла: «Мельник Каспар Круминьш из Задвинья».

— И теперь я найду его там, среди велей, и отомщу ему и его жене. А здесь всем его потомкам, которые остались еще в живых. Жаль, что ночь уже кончается. Теперь придется год ждать.

Девицы притихли и робко посмотрели на Марту.

— А святой Роланд нам поможет?

— Этот, что ли? — Марта кинула взгляд на Роланда, который в этот момент скрылся за корпусом своего «бобика», и оттуда немедленно раздалось журчание тугой струи. Адажское пиво в ночь Лиго обладает особой мощью.

— Ну да... он же Роланд, защитник всех обиженных! Так нам сказали...

— Глупые гусыни вы, сестрицы! Какой же он святой? Святой Роланд был рыцарем с мечом, защитник и покровитель Риги, благородный господин. А этот... пивная бочка без затычки.


Роланд расслышал последние слова Марты, но ему было лень двигаться и хотелось только одного — забраться в кабину своего экскаватора и подремать хоть часок. Так он и сделал.

А когда золотой петух на башне церкви Петра поймал своим хвостом первый луч солнца, Роланд проснулся оттого, что затекла шея. Он спрыгнул на землю и чертыхнулся.

В центре котлована валялся пустой сундук, а вокруг него утренний ветерок шевелил бумажные свитки. Скоро приедет этот чертов Агрис и навешает ему гранат на шею... Роланд быстро собрал разбросанные бумаги, запихал их все в сундук и захлопнул крышку. Потом забрался в кабину «бобика» и ковшом аккуратно перенес артефакт к стене котлована. Пусть Агрис сам вызывает историков, архивистов и вообще всех этих умников. А он, Роланд, сделал все по инструкции. А все же интересный сон ему приснился, надо ребятам рассказать...

Утром в новостях сообщили о дорожных авариях, несчастных случаях и пожарах. Как и всегда, в ночь Лиго их бывает гораздо больше, чем в обычные дни. А как же — колдовская ночь, пиво, костры и поиски цветка папоротника.

И никто не обратил внимания, что в Риге у одного Круминьша сгорел сарай для дров, у другого в Цесисе — машина, а третий, на хуторе в Алуксне, сам обгорел, прыгая через костер. Его вовремя доставили в больницу Страдыня в Риге. Еще два Круминьша сломали себе руки, пытаясь найти цветок папоротника в Ботаническом саду, а самый неудачливый вообще утонул в Даугаве. Да, месть оскорбленной женщины иногда переживает века и достигает седьмого колена. А вы говорите — «мешки КГБ»...
       
          

Подписаться на RSS рассылку
Наверх
В начало дискуссии

Еще по теме

Александр Литевский
Латвия

Александр Литевский

Бизнесмен

Улыбка

Владимир Мироненко
Беларусь

Владимир Мироненко

Публицист, художник

Тридцать лет золотого сна

Рустем Вахитов
Россия

Рустем Вахитов

Кандидат философских наук

Азимов: неизбежность госсоциализма

Александр Гурин
Латвия

Александр Гурин

Историк, журналист

Как рижский род Витте в Российской империи по службе продвигался

Мы используем cookies-файлы, чтобы улучшить работу сайта и Ваше взаимодействие с ним. Если Вы продолжаете использовать этот сайт, вы даете IMHOCLUB разрешение на сбор и хранение cookies-файлов на вашем устройстве.