Как это было

28.11.2015

Александр Черевченко
Латвия

Александр Черевченко

Главный редактор газеты «7 секретов»

Осиротевшая Чукотка

Памяти друга

Осиротевшая Чукотка
  • Участники дискуссии:

    11
    16
  • Последняя реплика:

    больше месяца назад

 

Скорбная весть пришла из моего родного Магадана: 29 октября на 78 году жизни умерла первая чукотская поэтесса Антонина Кымытваль. Тоня, Тонечка, мой незабвенный друг.



В старости время летит сломя голову. Казалось бы, еще вчера я получил приглашение на празднование ее 75-летия. Ответственный секретарь Магаданской писательской организации Фатеев позвонил и сказал, что все расходы на перелет туда-обратно Союз писателей берет на себя.

Заманчиво было вновь, через 28 лет отсутствия (последний раз я летал в Магадан осенью 1987 года), вдохнуть полной грудью воздух Колымы, увидеть тех из друзей, кто еще жив на этом свете.

Собственно, Тоня была до сих пор одной из тех немногих. Но я не полетел, ограничился поздравлением. Работа, возраст, всякие болячки, будь они неладны.

А может быть, это было и к лучшему. Я запомнил Тоню полной сил, неукротимой энергии. А к своему юбилею она, по словам моих магаданских коллег, крепко сдала — перенесла инсульт, смерть спутника всей ее жизни Виталия Задорина.

И, возможно, самое обидное — полное отсутствие переводчиков, которые в 60-80-е годы сделали очень много, чтобы донести ее уникальное творчество до русского читателя.

В числе которых был и я.



Антонина Кымытваль и Александр Черевченко в Магаданском отделении Союза писателей.
1980 год.



Тоня родилась 22 апреля 1938 года в селе Мухоморное Анадырского района в семье оленеводов. Его давно уже нет на карте полуострова, осталась лишь метеостанция. Вскоре после рождения умер ее брат-близнец. По чукотским обычаям, если во младенчестве умирает один из близнецов, должен умереть и другой. Мать перестала кормить новорожденную.

Спасла Тоню бабушка, выкормив ее оленьим молоком. Вскоре не стало ее родителей и бабушки, девочка воспитывалась в интернате.

В тундру Тоня, будучи еще в школьном возрасте, всегда брала с собой чаат (аркан) и малокалиберную винтовку. Владела они этим снаряжением мастерски, как и все оленные чукчи.

Не раз лицом к лицу встречалась с медведямии, росомахами. Звери ее не трогали. «Видимо, знали, что я стану поэтессой и буду еще нужна людям», — полушутливо-полусерьезно вспоминала Тоня.

Возможно, в этом была доля правды.

Антонина Кымытваль, избежав смерти в раннем детстве, хорошо знала цену жизни. Кроме двух родных дочерей — Любы и Насти, она и ее муж — специалист оленеводства Виталий Задорин вырастили и воспитали достойными людьми четырех племянниц Антонины, оставших сиротами.

Закончив педучилище в Анадыре, Тоня работала учительницей в «Красной Яранге» селения Усть-Белая, а после Высших литературных курсов — в окружной газете «Советская Чукотка». В 1957 году в составе чукотско-эскимосского ансамбля участвовала в VI Всемирном фестивале молодежи и студентов в Москве.




Село Усть-Белая.


Первая книга стихов «Линлин"ин грэп» («Песни сердца») вышла на чукотском языке в 1960 году. И лишь в 1969-м была издана ее вторая книга — на русском в переводе Владимира Сергеева «Тебе» («Гынкы»).

С тех пор поэтические сборники Антонины Кымытваль стали издаваться регулярно — в Магадане, Москве, во Франции, Японии, Германии...

При жизни было выпущено около двадцати книг первой чукотской поэтессы. Ее переводчиками были уже упомянутый В.Сергеев, Валентин Португалов, рижанин Роальд Добровенский, работавший в свое время в Хабаровске и на Сахалине, Людмила Миланич, Анатолий Пчелкин, Михаил Эдидович, тоже рижанин, долгие годы проработавший на Чукотке и Колыме...


Из Анадыря в Магадан Тоня перебралась то ли в 1973-м, то ли в 1975 году — уже не припомнить.

Познакомил нас прекрасный писатель-этнограф Владлен Леонтьев, давний друг поэтессы. Человек-легенда, «русский чукча», неутомимый бродяга, прекрасный знаток чукотских обычаев, языка, культуры, он заслуживает отдельного рассказа.

Жизнь его, без преувеличения, достойна пера Фенимора Купера. В середине 30-х годов Леонтьев с родителями прибыл на Чукотку, в самый дальний ее поселок Уэлен, там же закончил школу. Учился, кстати, в одном классе с известным чукотским писателем Юрием Рытхэу.

С наступлением тепла Леонтьев исчезал из Магадана. Один на казанке преодолевал пороги тундровых рек и речек, открывая все новые страницы истории древних племен, населявших Чукотку кереков, мышеедов. В его рассказах оживали черты их повседневного быта, междуусобных войн, сражений с пришельцами...

Впоследствии Владилен очень помог мне как переводчику поэтов Крайнего Севера.



Магаданские писатели Антонина Кымытваль, Владилен Леонтьев, Михаил Эдидович, Альберт Мифтахутдинов, Александр Черевченко. 1978 г.


Какой была Антонина Кымытваль? Скажу одно — это был светлый человек. Тоня, как никто, умела ценить дружбу, искренность и прямоту в отношениях, прощать людям многое, почти все — кроме лжи и предательства.

Помню такой случай. В середине 70-х к нам в Магадан нагрянул с многочисленной свитой Евгений Евтушенко. Подробно это событие описано мною в очерке «Попса 60-70-х. Магаданское шоу знаменитого поэта».

Городские власти предоставили ему для выступления самый большой зал — в Доме политпросвета. Выступление прошло на ура.

После чего магаданские поэты, художники, журналисты, Тоня и я — в том числе, скинувшись, устроили в гостинице обкома партии, где остановился почетный гость, товарищеский ужин.

Еще не остывший от аплодисментов и оваций, Евтушенко вдохновенно исполнял перед нами роль мэтра — взахлеб говорил о своих победах на поэтическом и любовном фронтах, отпускал скабрезные шуточки в адрес всем известных собратьев по перу, требовал от местных поэтов прочитать что-нибудь и, выслушав, снисходительно похлопывал их по плечу: дескать, ничего, бывает и хуже.

Мы с Тоней от чтения своих стихов отказались.

В разгар веселья ко мне подошел официант с выправкой прапорщика КГБ и шепнул на ухо, что высокого гостя требует к телефону «хозяин». Так называли первого секретаря Магаданского обкома партии Шайдурова.

Так же на ухо я передал эту новость Евтушенко. Он тут же прервал свою речь и вышел в коридор к телефону. Больше мы его не видели. Даже не сказав последнего «прости», знаменитый поэт отбыл на закрепленной за ни обкомовской «Волге» в загородные апартаменты «вождя», расположенные в 25 километрах от города, в Снежной долине.

Наше собрание сначала ничего об этом не знало, все мы просто ждали его возвращения в дружеское застолье, покуда тот же официант-прапорщик не сообщил нам о случившемся и дал понять, что наше время вышло.

Собрав недопитое и недоеденное, мы, как оплеванные, отправились пешочком по ночному городу на квартиру Тони, где и просидели до самого утра...


До этого случая Тоня, насколько мне известно, относилась к Евтушенко с почтением, отдавая должное его популярности. Хотя о стихах его предпочитала не говорить — ее кумиром были поэты русской классики, прежде всего Федор Тютчев. С того памятного вечера все изменилось.

Вскоре в честь московской знаменитости местные власти организовали грандиозный пикник в окрестностях поселка Ола, на берегу Охотского моря, в устье речушки, куда на нерест в это время стремились косяки кеты. Готовились тщательно, с размахом. Для гостей были разбиты армейские палатки, сколочены из досок столы и лавки, ящиками завезли спиртное. Уха из лосося, икра-пятиминутка были обещаны в неограниченном количестве.

На мероприятие были приглашены все «знатные» персоны города и даже члены Магаданской писательской организации.

Несмотря на то, что высокий уровень мероприятия обеспечивала подруга Тони — первый секретарь Ольского райкома партии чукчанка Анна Дмитриевна Нутэтэгрынэ, та наотрез отказалась в нем участвовать. «Есть и пить с ним за одним столом — много чести», — объяснила свой отказ чукотская поэтесса...



Семья: Антонина Кымытваль, ее муж Виталий Задорин, дочери Люба и Настя.


Я уже говорил о том, что в 70-е годы на недостаток переводчиков Антонина Кымытвал пожаловаться не могла. Писала она много и вдохновенно, причем не только стихи, но и пьесы для кукольного театра.

В то время я тоже вплотную занимался переводами — с эскимосского (Зоя Ненлюмкина, Юрий Анко), нанайского (Анна Ходжер, Константин Бельды), эвенкийского (Николай Оегир), юкагирского (Семен Курилов), саамского (Октябрина Воронова) и др. А вот стихи Тони переводить мне до поры, до времени не доводилось. Нам хватало дружбы, да и не хотелось отнимать хлеб у моих коллег.

Однако пришлось. Случилось это в 1981 году.

Вот что вспомианет об этом в газете «Магаданская правда» бывший редактор местного книжного издательства Владимир Данилушкин:

 

«...Я вынужден был «зарезать» книгу в переводе Михаила Эдидовича — сборник Антонины Кымытваль «Мой любимый цветок». Руководство издательства со мной согласилось. А что делать? Книга стоит в плане. Кто ее переведет заново? Ведь эта работа трудоемкая, требует времени немало, даже при наличии вдохновения. И квалификации!

Нужен товарищ Ч (одна из моих «подпольных» кличек того времени, — автор), только он справится. К этому времени Черевченко перевел книжку первой эскимосской поэтессы Зои Ненлюмкиной настолько хорошо, что это привело в восхищение весь коренной народ и его приняли в почетные эскимосы. Получил за работу премию Магаданского комсомола.

Но поэта нет в городе, время отпускное. Советский Союз — страна большая, и все же найти в ней Черевченко оказалось делом не самым сложным. А у того два условия: договор и аванс, иначе зажигания не срабатывает.

За полтора месяца он всю книжку переложил на русский. Осенью, на холодной даче под Ригой, у печурки, сидел и ткал нежную ткань женской души».




В общих чертах, так оно и было. С некоторыми уточнениями. В те достославные времена жители Крайнего Севера пользовались множеством льгот. Помимо северных надбавок к зарплате, каждый из нас за три годы работы получал право на полугодовой отпуск с оплатой дороги в любой конец страны и обратно.

Вот в таком отпуске тогда я и пребывал вместе с семьей. В отпуске за полгода любые накопления в итоге сводятся к нулю, особенно спрятанные от жен «заначки». Я не был исключением, поэтому предложение Магаданского книжного издательства пришлось весьма кстати. Да и по творческой работе я изрядно истосковался, а стихи Тони Кымытваль мне были по душе.

Последние два меяца отпуска мы с женой и дочерью проводили у ее родителей в Риге. Точнее в Лиелупе, где в огромном деревянном «курятнике» у моего тестя была дача от военкомата — комната площадью 18 кв. м.

Прикиньте: тесть, теща, сестра жены, жена, дочь и я — по 2,5 кв. м на человека. Для поэзии, пусть даже для чукотской, места не оставалось.

И я действительно снял комнату в двухэтажном домишке далеко за железной дорогой, в сени вековых сосен Рижского взморья.

Мне повезло: хозяйка дома — пожилая латышка Мирдза, ее 25-летний сын Зигурд — актер Валмиерского театра, приехавший погостить к маме в межсезонье, оказались людьми радушными и гостеприимными.

По вечерам мы частенько засиживались до поздна за бутылкой вина, Зигурд с печалью рассказывал мне о проблемах своего театра, строил планы на будущее. Мама ему поддакивала — она вырастила сына одна и болела за него всей душой...


Работалось мне над переводами Тониной книги легко — во многом мы с нею мыслили и чувствовали одинаково.

Книга «Мой любимый цветок» вышла в свет в 1982 году. Кстати, из всех двух десятков сборников Антоны Кымытваль в русском исполенении этот был и остался единственным авторизованным переводом. Книга получила обширную прессу.

Не хвастаю, но горжусь тем, о чем в своей рецензии на этот сборник написал в мартовском номере журнала «Знамя» за 1983 год критик Николай Огрызко:

 

«Нельзя не отметить и качество перевода. Сама поэтесса признается, что ей наконец повезло с переводчиком. Поэт Александр Черевченко знает Север не понаслышке, ему хорошо известны традиции культуры народов Чукотки».




Антонина Кымытваль в день своего 75-летия.


Судя по всему, последние годы Антонина Кымытваль прожила в некоем вакууме. Условия «свободного» рынка, точнее дикого капитализма преобразили и местную писательскую организацию — проблемы «стариков» ее уже не интересовали.

Вымерли или отбыли в дальние края переводчики стихов чукотской поэтессы, а ведь неразрывная связь с русскими читателями, их высокая оценка ее стихов были движущей силой творчества поэтессы.

Так что к «верхним людям» первая чукотская поэтесса, судя по всему, ушла в скорбном одиночестве.

По религиозным представлениям чукчей, помимо жизни людей на поверхности земли, существует жизнь и над небесной твердью. Там живут их предки — «верхние люди». Они ведут тот же образ жизни — пасут оленей, охотятся, не испытывая тягот, которые выпали им на земле, — голода, постоянного холода, мора оленьих стад, оводовой напасти.

Эта вселенная все время пополняется земными людьми после их смерти. Однако попадают туда лишь те, кто прожил жизнь достойно. Уверен, что Антонина Кымытваль — в их числе.

Винни ытрыч. Вот все.

Подписаться на RSS рассылку
Наверх
В начало дискуссии

Еще по теме

Константин Сёмин
Россия

Константин Сёмин

Телеведущий, политобозреватель, кинодокументалист

По вопросу №1

Сергей Радченко
Литва

Сергей Радченко

Фермер-писатель

Родовое благославление

Быль

Валентин Антипенко
Беларусь

Валентин Антипенко

Управленец и краевед

Пётр Миронович Машеров. Дорога в бессмертие

К 100-летию со дня рождения

Александр Дюков
Россия

Александр Дюков

Историк

Солженицынские чтения

Или заметки к научному изданию «Архипелага ГУЛАГ»

Россия/Украина - выигравших нет

Это просто какие-то швондеры с шариковыми, чесслово. Ах, да! Еще ж и клоун там.

Русскiй Мiр. От единства духовного к единству политическому

И что? Это вы по узости кругозора не видите дальше своего носа. В Канаде в некоторых местах тоже 30% населения китайцы. И что? Их дети ходят в местные школы и становтся во втором п

Четыре варианта для Молотова без Риббентропа: была ли альтернатива договору о ненападении между СССР и Германией?

Это с точки зрения лилипута.

В какую сторону смотрят памятники?

Кстати, там на фотках, имхо, простое обяснение почему получился ниже ростом.В мастерской, где лепили, фигура дотягивала до самого потолка.

Без права на ошибку. К непростому вопросу построения Союзного государства

Не знаю, почему Вас покоробило признание президентом Беларуси Крыма де факто за Россией? - при необходимости Вы это высказывание Александра Григорьевича можете найти.И это вовсе не

Мы используем cookies-файлы, чтобы улучшить работу сайта и Ваше взаимодействие с ним. Если Вы продолжаете использовать этот сайт, вы даете IMHOCLUB разрешение на сбор и хранение cookies-файлов на вашем устройстве.