Личный опыт

22.02.2017

Дмитрий Торчиков
Латвия

Дмитрий Торчиков

Фрилансер

Он не будет взрывать самолёт, на котором я полечу

Шутка

Он не будет взрывать самолёт, на котором я полечу
 

Нет, эту тему надо-таки развернуть, ибо и душу это бередит, и жить мне тут.
 


Состоялся давеча у меня разговор с коллегой. Он родился в Голландии. Его дед — из поколения рабов, переехал сюда и обосновался тут. Из марокканских он.

Ну, то что коллеге лет тридцать, я узнал позднее — так-то эти бородатые товарищи что в 16, что в 40 выглядят одинаково. А мы же, блин, в Голландии. Я весь толерантный сижу, наклейки клею. А этот, как назло, ну вот как в фильмах американских — террорюга чистой воды.

Так бы всё и закончилось лживыми улыбками, если бы он в какой-то момент не встал и так буднично мне не сказал, что пойдёт помолиться. Я настолько не ожидал этого слова на складе, что сразу согласился и пожелал ему всяческих успехов.

Пока он там по своим делам был, я умолял себя не спрашивать ничего, ибо депортируют же, я себя знаю.

Какой там! Минут через двадцать у нас уже шла развёрнутая дискуссия на тему влияния неверных на умы истинных мусульман. А я долго быть толерантным не умею. После слова «неверный» в мой адрес у меня внутри уже всё клокотало — ну и рвануло...

Я у него всё спросил, что хотел и не хотел в том числе. Он мне потом признался, что на любого другого подал бы в суд на второй минуте матча.


Итак, выяснилось, что на складе — и не только на этом — есть специальная комната для моления.

Меня возмутило именно то, что не только молиться можно посреди рабочего дня, так ещё и помещение для этого оборудовано. Это как если бы я был ультраортодоксальным и очень верующим православным, встал бы в какой-то момент и сказал, подняв руки к экономичным лампам освещения: братья и сестры, мол, не велите казнить, служба начинается аккурат через четверть часа, посему покорнейше благодарю вас за задушевные беседы и откланиваюсь вам в ноги до пят, во имя Отца и Сына... ну и так далее.

Ну, вот его уход выглядел для меня примерно так. А христианский храмчик они не хотели бы к каждому складу приделать? А что, с часовенкой было бы очень даже — всё какое-то разнообразие архитектурное.

Всё закончилось хохмами, конечно, благодаря мне.

Но вот эта его шутка, что он не будет взрывать самолёт, на котором я полечу, мне как-то не очень понравилась. Вы как хотите, а я в Латвию поеду на автобусе.


Интересно вот что.

Значит, получается так, что Голландия своим бывшим колониям предоставила карт-бланш. Не самим колониям — а людям. Любой житель Суринама (а там рабство существует до сих пор, в несколько упрощённой форме, по словам суринамцев) имеет возможность не просто приехать в Голландию, но и получить паспорт гражданина. Такова цена оккупации и её последствий тут.

Так же произошло с частью лояльных индонезийцев. Там было как-то всё сложно, но были индонезийцы-христиане, которые не то что прямо поддерживали завоевания своих же земель, но не были настолько агрессивно настроены, как мусульманская их часть. В общем, им тоже дали гражданство тут.

Примерно та же песня со всеми колониями — со своими нюансами. То есть азиаты и темнокожие товарищи из Южной Америки и Африки здесь — полноправные члены общества.

Мало того — они не стали адаптироваться в местный уклад жизни. Они привезли с собой всё своё.

Чувство вины, видимо, на тот момент было таким ярким, что им разрешили всё, что им взбредёт в голову.


Но и это ещё не всё. Некоренное население оказалось ненасытным, и оно продолжает требовать.

Доходит уже до абсурда. Местный Дед Мороз в традициях у местных уже несколько веков. Суть такая же, как и во всём мире — угостить детей сластями и подарками (купленными или оплаченными родителями, естественно).

Дело в том, что гномы у него, ну так сложилось в их традиции, красят лица чёрной краской.

Никакого отношения к расизму это и близко иметь не может. Но темнокожее население, так как требовать уже особо нечего, узрело в старинной традиции использование труда темнокожих и расовую дискриминацию даже здесь.

Мне трудно понять, как можно было пропихнуть эти законы — но что есть, то есть. За последние 40 лет в Голландию влилось несколько неевропейских культур. Влилось — и хорошо за это время размешалось.

Любопытно, что коренные голландцы ворчат, конечно, есть и вполне себе расистские настроения, — но при этом большинство из них понимают, что эта их плата за то, чем занимались их пращуры. Они не просто принимают это как исторический факт, но и до сих пор чувствуют свою вину.

Это меня поразило до глубины души. И это не частные случаи, нет. Так себя ощущает большинство белых, назовём их так.


А вот с приехавшими и обосновавшимися тут всё довольно забавно. Именно — забавно. За четыре месяца мне в той или иной степени довелось поговорить на эту тему со многими, поэтому я уже могу сделать какие-то обобщающие выводы.

Та толерантность, о которой мы наслышаны из телевизора, но по сути ничего о ней не знаем, растёт как раз отсюда, из отношений между бывшими рабами и их хозяевами.

Я всю жизнь прожил в государствах, где у народа ничего никогда не спрашивали. Делали — и всё. Тут же всё совсем иначе.

Конечно, политика, как и везде, не без подковёрных игр, но общественное мнение здесь имеет очень серьёзный вес. Тут нет такой пропасти между властью и людьми, как у нас. Если люди чем-то на самом деле обеспокоены, это не останется в стороне. Власти будут обсуждать эту проблему.

С тем же Новым годом, допустим. Уже два года идёт изучение ситуации с массовыми мероприятиями в новогоднюю ночь, с ёлками, фейерверками и толпой народа на площадях. Взвешивается всё. Учитываются все нюансы и мелочи.

В первую очередь власти озабочены безопасностью и наличием реальной террористической угрозы. И решение вопроса будет найдено. И оно целиком и полностью будет основано на мнении населения на этот счёт.


Но ведь это звенья всё той же самой цепи. Не будь здесь выходцев из других культур и религий, праздновали бы, как это всегда было принято — шумно, весело и все вместе.

Пока это не так. Опасно.

Эту опасность чётко осознают и «понаехавшие». Они себя здесь теперь чувствуют не просто полноправными членами общества, но они ещё и стали использовать рабство как инструмент влияния.

И голландцам деваться некуда — они приняли такое решение сами.

Конечно, когда Украина просилась в ЕС, все проголосовали против, и особенно старательно и рьяно это делало темнокожее население. Они не собираются ни с кем делить свой островок счастья.

Так сюда постепенно перебрались и их уклад жизни, и их религия, и привычки, и обычаи.


С чего вся эта история-то началась — с того, что на рабочих местах тут оборудованы комнаты, где мусульмане молятся в соответствии со своими религиозными законами. И это в центре Европы, в стране теоретически католической, а на практике — атеистической.

И та, и эта стороны так заигрались в демократию и толерантность, что одни уже не могут остановиться и продолжают требовать всё больше и больше, а вторые не знают, как сказать «нет».

Голландцы себя сейчас на своей земле чувствуют неуютно — оттого что появился сильный перекос, и он продолжает расти.

Конечно, капиталистическое общество не делает необдуманных поступков, и приезжие — это дешёвая рабочая сила. Это все прекрасно понимают с обеих сторон. Не было бы экономической целесообразности — не было бы тут никакой толерантности.

Но пока это яблоня плодоносит, её не будут трогать. А вот что делать, если эта яблонька разрастётся так, что остальным места в «Эдемском саду» не останется — это вопрос.

Всё идёт к тому, что они не хотят быть рабсилой. Довольно много приехавших начинают жаловаться на расизм со стороны работодателей.

Это очень удобный способ завуалировать нежелание работать.


Когда мы разговаривали на эти темы с вышеупомянутым коллегой, мы обсудили и то, что со стороны это выглядит уже слишком.

И ответ его был довольно простым и понятным: сами виноваты. «Не надо было приходить с мечом на нашу землю, а потом не надо было нас сюда пускать. Мы никогда отсюда не уедем. У нас всегда в кармане будет козырной туз — мой дедушка был рабом».

И главное — его не переубедить. Я ему говорю, мол, ты же не можешь не понимать, что ты тут со своими исламскими обычаями — несмотря на то, что тут родился, — чужой для коренных жителей.

И в этом виноваты обе стороны. Одни забылись и в толерантном порыве страсти позволили вам иметь прав больше, чем имеют сами.

Теперь вы, неместные, дискриминируете местных. И делаете это осознанно.

Ну должны же быть берега какие-то?! Вот представь — к тебе в Марокко приехали европейцы. Они по пятницам, — а для вас это особый день, — будут сидеть в барах всю ночь и пьяные орать, болея за любимую футбольную команду. А у вас там жарко, поэтому женщины будут ходить в мини-юбках. Как тебе это понравится?

Ничего не отвечает, так как ответ очевиден.

Так вот, говорю, вы здесь выглядите точно так же нелепо. И это — мягко говоря ещё.

Он мне начал рассказывать про то, как голландцы вывезли их полезные ископаемые и на этом разбогатели. А так как эти богатства уже не забрать, они будут пользоваться благами этой страны, таким образом получая плату за украденное 200 лет назад.

Вот такой реваншизм в законе.


Может, как-то сумбурно у меня получилось, но так оно тут происходит. Я думаю, глобальные риски, конечно, просчитаны, и если начнёт пахнуть жареным, толерантность урезонят. А пока — вот так как есть.
          
          
Подписаться на RSS рассылку

Еще по теме

Сергей Васильев
Латвия

Сергей Васильев

Бизнесмен, кризисный управляющий

Бешенцы на подступах

Продолжение

Сергей Васильев
Латвия

Сергей Васильев

Бизнесмен, кризисный управляющий

Бешенцы

Как новый коллективный Гитлер

Валентин Старичёнок
Беларусь

Валентин Старичёнок

Кандидат исторических наук

Барбаризация Европы

Мы присутствуем при начале конца европейской идентичности?

Александр Филей
Латвия

Александр Филей

Латвийский русский филолог

О бедном мигранте замолвите слово

Или Междуцарствие

Дискуссия

  • Участники дискуссии:

    39
    204
  • Последняя реплика: