Как это было

02.06.2017

Юрий Глушаков
Беларусь

Юрий Глушаков

Историк, журналист

Как в Беларуси перестройка начиналась

Чего ожидали и что получили

Как в Беларуси перестройка начиналась
 

30 лет назад Михаил Горбачев объявил о начале радикальных реформ в СССР, на всех языках мира теперь известных как «перестройка». С этого момента начался развал социалистической системы и Советского Союза...
 


«Полюбила диссидента, уволок меня он в лес...»
 
Нынешний год богат на юбилеи. Например, о 100-летии Февральской и Октябрьской революции сейчас пишут и говорят достаточно много, хотя и по-разному. Но вот о круглой годовщине «перестройки» почему-то никто вспоминать не хочет...

А ведь именно в январе 1987 года на пленуме ЦК КПСС впервые было заявлено о «коренной перестройке» экономики. Прежде чем проанализировать причины и последствия последующей катастрофы, посмотрим — как выглядела и как воспринималась перестройка глазами рядового советского человека. Например, жителей крупнейшего областного белорусского города — Гомеля...

Первым признаком «обновления» стало появление в прессе многочисленных материалов, бичующих бесхозяйственность, дефицит, отсутствие инициативности работников и гибкости производства. А первые экономисты-«реформаторы» типа Абалкина или Аганбегяна бросились горячо обещать, что «невидимая рука» рынка все исправит и быстро сделает всех счастливыми и богатыми.

Реформы начались с изобретения своего собственного языка. Большинство терминов было подобрано удачно — «перестройка» была вполне созвучна сознанию людей позднего советского периода с их культом квартирных ремонтов и дачного строительства. Так же позитивно воспринималась «гласность», негативно — «командно-административная система», в которую переименовали плановую экономику.

Только чуждый термин «плюрализм» подкачал, особенно в смягченном произношении Михаила Горбачева.


Что представлял из себя Гомель того времени? Это был типичный советский город областного значения, с крупной индустриальной базой, четырьмя вузами и всеми достоинствами и недостатками «реального социализма».

Буквально накануне горбачевских реформ здесь царило спокойствие, и в принципе — относительное довольство своей жизнью.

Наибольшие нарекания вызывало отсутствие многих товаров в магазинах. Например, тех же сосисок или отдельных сортов колбасы. За ними действительно приходилось ездить в Киев с его 1-й категорией снабжения. При этом колбаса докторская, любительская, печеночная, курица, утки, говядина и свинина, а так же пельмени, сыр голландский и колбасный, как правило, в магазинах были. В большом ассортименте и очень дешевая была рыба.

Но раздражение населения вызывали очереди, в которых приходилось стоять за дефицитными продуктами — теми же апельсинами или мандаринами. Для приобретения автомобиля или бесплатного получения квартиры необходимо было тоже записаться в очередь.

Хуже, чем с продуктами, обстояло дело с промтоварами. Магазины были завалены костюмами и брюками фабрики «Коминтерн», платьями от «8 Марта», ботинками фабрики «Труд». Но спросом пользовалась импортные обувь и одежда, в особенности — джинсы. Фарцовщики везли заморские «голубые штаны» из портовой Риги или Одессы. Только по блату можно было достать импортную мебель или бытовую технику. Например, румынскую «стенку» «Константа».





Безусловно, люди знали, что партийные и хозяйственные руководители имели возможность покупать дефицитные товары еще на оптовых базах. Это давало повод говорить о возникновении «советской буржуазии».

Однако в Гомеле точно не было диссидентских групп, требовавших «демократии и свободы слова». Дальше прослушивания «Би-би-си» и «Свободы» сквозь треск глушилок на приемниках типа «ВЭФ» или «Океан» дело не шло. Агенты «Народно-трудового союза» (НТС) если и появлялись здесь — то только в качестве «гастролеров». Это про них пелось в частушке: «Полюбила диссидента, уволок меня он в лес. Из ... потом достала две листовки НТС».

Только в 1983-1984 годах в молодежной среде появляются некие субкультурные «неофашистские» группы, быстро ликвидированные органами. На уровне слухов поговаривали об их связях с неонацистами из ФРГ, от которых они якобы получали литературу — будто бы через Прибалтику.

Большинство же критически настроенных делилось на «сталинистов» — с девизом «Зажрались!» и «Войны вы не видели...» — и «ленинистов», утверждавших, что страна сбилась с пути из-за отсутствия настоящего революционного вождя и дальнейшего развития теории коммунизма.

На фоне последних настроений возвращения к истинному «ленинизму» в середине 80-х среди гомельского студенчества возникли полуподпольные группы «левой оппозиции».


Как националисты и либералы
перестройку из бомбоубежищ поддерживали


Всё изменилось после аварии на Чернобыльской АЭС.

Власть, допустившая катастрофу и неспособная справится с ней, вызвала сильное недовольство народа. Несмотря на то, что тогдашние государственные меры по ликвидации, социальной помощи и оздоровлению, на фоне нашего времени, выглядят просто беспрецедентными.

В 1986-1987 году снабжение Гомеля продуктами было существенно улучшено. Масла в огонь недовольства, а точнее — самогона и суррогатов, подлил и «сухой закон». Но пока смутное брожение в умах народа, стимулированное первыми ростками «гласности» в советских СМИ, еще некому было политически оформить.


Однако уже в 1986 году в Гомеле появляются первые «неформальные» общественные объединения. Сначала кружок любителей белорусского языка и культуры собирается на частных квартирах, а потом получает при белорусскоязычной газете облисполкома «Гомельская правда» статус клуба «Молодых журналистов». Деятельность «клуба» лоббируют прибывший в редакцию из Минска «национальный возрожденец» Сергей Дубовец и писатель Борис Саченко.

Постепенно на его основе формируется белорусская культурническая организация «Талака». По словам одного из ее организаторов Алеся Евсеенко, в тот период «талаковцы» еще не были еще противниками советской власти. И будто бы в ряды антикоммунистической оппозиции их подтолкнуло негативное отношение партийных руководителей к созданию в Гомеле белорусских школ.

Кроме школ, «Талака» собирает подписи за возвращение гомельского планетария церкви, что в скором времени и было выполнено городскими властями.

26 апреля 1987 года «талаковцы» проводят у Вечного огня первую уличную акцию памяти жертв Чернобыля. Националистической символики пока нет — только черные траурные повязки...

Одновременно либерально настроенная среда во главе со «студентом в академическом отпуске» Борисом Жарским формирует свое объединение.


Произошло это по достаточно любопытной «рейдерской» схеме...

Еще с 1984 года в Гомеле существовала неформальная группа поклонников Че Гевары. В 1986 году ее лидер, рабочий завода ЭТЗ Александр Снитко создал клуб солидарности с народами Латинской Америки «Венсеремос». Эта инициатива получила поддержку Гомельского горкома комсомола, солидаризироваться с партизанами Сальвадора и революционерами Никарагуа местным энтузиастам помогала 2-й секретарь горкома комсомола Галина Пашед. Никакой регистрации в ту пору расцвета советской демократии не требовалось.

Но «геваристский» клуб решили использовать местные либералы. Они начинают активно посещать «Венсеремос» и быстро теснят политически наивных революционных романтиков.

Очень скоро Борис Жарский предложил раздвинуть рамки клуба для обсуждения более широкого спектра общественных проблем. К 1987 году он получил название дискуссионного клуба «Диалог» и фактически был превращен в рупор пока еще скрытой «демократической» оппозиции. А поклонники Сандино и Кастро были ужаты до размеров «латиноамериканской секции».

По мнению Александра Снитко, и в самом горкоме комсомола тогда плохо понимали, что такое «перестройка» и к чему она ведет. Считали, что партия просто дала установку на критику отдельных недостатков, и для борьбы с ними активизирует общественные силы. Такие кампании уже не раз проводились в СССР.

Но на этот раз все было гораздо глубже...





Гомельский горком комсомола, следуя инструкциям из Москвы о расширении «плюрализма», и пытаясь удержать контроль над политизированными «неформалами», предоставляет им площадки для собраний и дискуссий.

На выбор их лидерам предлагают десятки помещений, причем совершенно бесплатно! «Диалог» собирается во Дворце строителей на улице Первомайской, более «радикальные» «талаковцы» выбирают просторное бомбоубежище в жилом доме напротив. «Неформалы» не платят ни аренды, ни коммунальных платежей — невиданная роскошь по нынешним рыночным временам, за которые они так рьяно боролись...

Из рядов «культурных суполок» типа «Талаки» в скором времени формируются первые организации белорусских националистов, а из дискуссионных клубов вроде «Диалога» — либеральный сегмент белорусской оппозиции.

Именно в бомбоубежище «Талаки» будет принято решение о создании в Гомеле Белорусского народного фронта (БНФ) — после отмашки из горбачевского ЦК КПСС об образовании «народных фронтов содействия перестройки» и формировании подобных структур в Прибалтике.

Присутствовавший на том собрании некий украинский националист повел в кулуарах горячую агитацию, как надо возрождать «мову». По его мнению, следовало походить вечером на улице к прохожим и спрашивать, как будет «лопата» на родном языке.

И если испытуемый не знал — то следовало той самой лопатой-«рыдлевкой» вколачивать в «русификатора» соответствующие лингвистические знания...


Мальчики банана

Впрочем, подавляющее большинство граждан к политизированным «неформальным» объединениям было равнодушно. Реформы оно понимало как повышение уровня и стандартов потребления.

Молодежь, словно выполняя популярную тогда установку «начни перестройку с себя», первой начала смену культурного кода. В моду входят новые прически с «хвостами» сзади и подстриженными висками, штаны-«бананы» из легкой плащевки, джинсовые безрукавки. Фото идолов рок-музыки, переснятые ФЭДами и «Зенитами» из редких западных журналов, продают в школах по рублю за штуку — цена четырех школьных обедов.

Жесткая музыка хэви-метал-рока захлестывает дворовую молодежь. Одновременно сладкие мелодии «новой волны» становятся не менее популярны, и «Модерн токинг» звучит едва ли не из каждого утюга.

Прежние войны «район на район» теперь ведутся не из хулиганских побуждений, а по «идейным» соображениям. Поклонники хэви метал даже речевку придумали, для особого драйва — на белорусском языке: «Хай загине у тяжким роке гэты идал — «Модерн токинг»... Большинство районных группировок Гомеля считали себя «металлистами», называя пацанов с «Гомсельмаша» «волнистами».

Для рабочей молодежи это было обидно, потому что о Дитере Болене и Томасе Андерсе поговаривали нехорошее. «Металлисты» же пользовались зловещей репутацией.


Летом 1987 года в Гродно лидер рокеров некто Корж, при задержании выхватил в РОВД гранату. После чего был застрелен сотрудниками милиции. Тогда по белорусским городам понеслись тревожные слухи — «металлисты» якобы собираются убить в отместку за своего лидера сто человек.

В те дни возле одной из пивных в Гомеле произошла жестокая драка. В ней участвовали, правда, совсем не «металлисты» — а расколотые синими «мастями» представители уголовного мира. Но наблюдавшие со стороны прохожие говорили: «Вот, металлисты уже начали людей убивать...»

Массовые же драки «район на район» с участием по нескольку сот человек с каждой стороны происходили на пешеходном мосту, соединявшем рабочий район «Сельмаш» с остальным городом. Милиция с большим трудом справлялась с ростом подросткового криминала. В скором времени из вожаков молодежных банд вырастут и лидеры будущих ОПГ, включая знаменитых гомельских «морозовцев».

Питательной почвой для них стали ранние ростки «рынка» в виде первых предпринимателей и кооперативов.


Техника и финансы — молодёжи!

Впрочем, первыми ласточками внешнеэкономической либерализации стали спекулянты из Польши. Эти затрапезного вида субъекты, тем не менее, везли в БССР дефицитные джинсы-«варенки», «махровые» свитера, поддельную косметику «Шанель» и жевательные резинки. Своим товаром они торговали с рук прямо на тротуарах у гостиницы «Турист» и «Гомель».

Вскоре в Беларуси появляются первые частные предприниматели, слегка замаскированные под индивидуальную трудовую деятельность и кооперативы. Хотя первоначально все начиналось с перестроечных установок на кооперацию как часть «ленинского плана построения социализма». В Гомеле, еще до появления приснопамятных кооперативов, пионерами рынка стали комсомольские функционеры и молодые рационализаторы...

В марте 1987 года Совет министров СССР, ЦК ВЛКСМ и ВЦСПС издали постановление о развитии научно-технического творчества молодежи (НТТМ). Гомельский горком комсомола и Совет молодых ученых и специалистов тут же образовали местный Центр НТТМ.

Знания и новаторский подход всегда поощрялись в СССР. Но здесь, в отличие от прежних кружков бескорыстных энтузиастов науки, было включено стопроцентное «материальное стимулирование».





Юрий Воронежцев, в ту пору — кандидат наук и председатель гомельского Совета молодых ученых, вспоминает:

— Самое главное — почти все договорные деньги можно было гнать на зарплату. Помню первый договор. Предприятие закупило за валюту швейцарский шлифовальный станок. Через несколько месяцев закончилась смазочно — охлаждающая жидкость (СОЖ), которая шла в комплекте. Купить нельзя — валюта выделялась только в Москве, и никто ее быстро не давал на такие дела... Мы, блефуя, подписали договор, который через два месяца должен был принести импортнозаменяющую СОЖ. Пошли в библиотеку (инета тогда не было) — за пару дней нашли стандартный состав, подходящий для режимов работы «швейцарца», еще неделя ушла на поиски в городе необходимых ингридиентов. Смешали, выждали для солидности еще дней десять и затащили концентрат на завод... Станок работает, шлифует... Получили за несколько дней работы почти по тысяче рублей. По покупательной способности это было почти три тысячи нынешних долларов!

С одной стороны — по социалистическим меркам затраты труда были совершенно непропорциональны вознаграждению. С другой — производственный результат на лицо. Впрочем, очень скоро «доброжелатели» обратили внимание кого следует, что «дельцы» из НТТМ необоснованно жируют. И в Центре научного и финансового творчества уже приготовились сушить сухари.

«Но, о чудо, рожденное перестройкой!» — восклицает Юрий Воронежцев. Молодых рационализаторов и предпринимателей по совместительству взяли под «крышу» самые высокие партийные и комсомольские руководители. И издали специальное постановление, велящее распространять опыт гомельского и других Центров НТТМ во всесоюзном масштабе!

Вместо кабинетов следователей ОБХСС гомельские «энтэтээмщики» отправились в Москву на ВДНХ — «усердно распространять свой опыт среди комсомольцев и комсомолок из Узбекистана, Литвы, Украины».

О хозяйственных экспериментах того времени Юрий Воронежцев говорит:

— Потом все скатилось к стандартным в наших краях делам: деланье денег из воздуха. Но я уже ушел к тому времени в политику. Совесть и руки чисты.

Юрий Воронежцев стал народным депутатом СССР и видным демократическим политиком.


Структуры «творческой молодежи» пользовались баснословными льготами — они вообще не платили никаких налогов государству, только перечисляли 3 процента доходов в общесоюзный, а 27 процентов — в местные фонды НТТМ. Получив еще и право обналичивать деньги, центры НТТМ быстро превратились в инкубатор олигархов и мощный фактор инфляционного обесценивания советских рублей.

Также и многочисленные кооперативы из производственных структур стали чисто спекулятивными и паразитическими конторами. Кстати говоря, именно со сферы НТТМ начинал известный олигарх Ходорковский.

История с «финансовым творчеством молодежи» и перестроечной «кооперацией» наглядно демонстрирует, что попытка соединить несовместимое — рынок и социализм — была изначально обречена на провал.

Прекрасная идея развития производственного и общественного самоуправления, раскрепощения творческой инициативы, но реализуемая в условиях, по сути, реставрации капитализма — привела лишь к развалу экономики и государства.

Не подлежит также сомнению, что в основе перестройки с ее «экономическими реформами» лежало стремление части государственной и хозяйственной бюрократии присвоить себе общественное богатство, которым она ранее управляла — но не владела.

Отданная на откуп стихии частных, паразитических интересов экономика, несмотря на обещанное либеральное «чудо», потерпела полный крах...
               
Подписаться на RSS рассылку

Еще по теме

Андрей Лазуткин
Беларусь

Андрей Лазуткин

Политолог, писатель

Большая война маленьких либералов

Ответ Чернявской

Дмитрий Исаёнок
Беларусь

Дмитрий Исаёнок

Публицист

Светлана Алексиевич как зеркало белорусской интеллигенции

И что со всем этим делать

Андрей Лазуткин
Беларусь

Андрей Лазуткин

Политолог, писатель

«Атлант» исправил печи

Александр Усовский
Беларусь

Александр Усовский

Историк, писатель, публицист

Беларусь. Ты помнишь, как всё начиналось...

6. Тревожная осень 96-го. Катарсис

Дискуссия

  • Участники дискуссии:

    3
    3
  • Последняя реплика:

Теория разумного эгоизма

Перепутал с семью казнями египетскими. Или семью смертными грехами.

Как правильно выбрать жену и тещу: старинные рецепты

У О.Генри , в цикле о чете Мак-Кинли - главная фраза -" Если мы с миссис Мак-Кинли спорим , как поступить , мы всегда приходим к компромиссу . Поступаем так , как хочет миссис Мак-...

Манкуртизация: Булак-Балахович в оппозиционном пантеоне

Балаховіч савецкім беларусам не пасуе ў якасці героя хоць бы таму, што ваяваў супраць савецкае ўлады. Не было б за ім такога крывавага следу - можна было б параўнаць яго з шолахаўс...

Американцам объяснили, что творится в Беларуси и вокруг неё

====Он добавил, что стоит бояться даже не того, что на территории Украины будет НАТО: «Там достаточно людей в Украине, которые будут в десять раз хуже НАТО...

Литовская охранка на страже правильной истории

"не то чтобы не осилила" У Вас там должно быть "не то чтобы осилила", а "не" перед "осилила" я от себя добавил по невнимательности.