Лечебник истории

22.03.2019

Юрий Глушаков
Беларусь

Юрий Глушаков

Историк, журналист

Как «лесные братья» в Латвии против немцев боролись

Как  «лесные братья» в Латвии против немцев боролись
  • Участники дискуссии:

    12
    94
  • Последняя реплика:

    больше месяца назад


Латышские песни и остзейские бароны

Задолго до того, как Прибалтика была присоединена к России, эти земли были завоеваны германскими военно-теократическими орденами-государствами. В 1202 году в устье Даугавы высадились саксонские рыцари, основавшие здесь свою крепость и Орден меченосцев. Постепенно в руках церковных и светских феодалов оказалась вся нынешняя Латвия и другие земли Восточной Прибалтики.

Претендующие на контроль за этой территорий полоцкие и витебские князья, Псков и Господин Великий Новгород были оттеснены, но все же смогли остановить орденскую экспансию. Затем Тевтонский и Ливонский орден уже сам становиться вассалом славян и балтов из ВКЛ-Речи Посполитой. При Петре I, после Северной войны, Лифляндская и Эстляндская губернии были присоединены к России, Курляндская губерния вошла в состав Российской империи после третьего раздела Речи Посполитой.

Однако для порабощенных немецкими баронами латвийских крестьян эти изменения государственных границ и верховных сюзеренов особых изменений не принесли.

Впрочем, их эксплуатация носила здесь жесткий, но специфический характер. В 1816-1819 годах «остзейские» крестьяне были освобождены от личной крепостной зависимости – но без земли и без права свободного перемещения. Таким образом, в Латвии образовалось огромное количество батраков, на кабальных условиях вынужденных наниматься к баронам.

Издевательства немецких землевладельцев над латышскими крестьянами носили иногда не только грубый физический, но и изощренный моральный характер. Так, барон фон Мирбах заставил одного из своих провинившихся крестьян носить новую фамилию – Вацетис, что по-латышски означало «немец». Крестьянин сошел с ума и уже при жизни смастерил себе гроб, который часто примерял. Его внук, Иоаким Вацетис, стал впоследствии главнокомандующим Красной Армией.

Но несмотря на все издевательства, латыши с крестьянским упорством продолжали цепко держаться за язык и культуру своих предков.

Онемечивание латвийских городов шло еще сильней. Рига была самым крупным центром Российской империи по торговле хлебом. Но здесь тоже почти все держали в руках немецкие предприниматели. «Духовным окормлением» бесправных латышей занимались лютеранские пасторы.
 
Немецкий язык – а не русский!, был официальным языком делопроизводства, суда и большинства школ.
Даже названия прибалтийских губерний России звучали по-немецки – Курляндия, Лифляндия. Слово «Латвия» находилось под фактическим запретом. Зато немецкое наименование Прибалтики — «Остзее», что можно примерно перевести как «Восточное Поморье», использовалось без проблем.

Немецкие помещики и купцы формировали и органы местного самоуправления, с которыми российская администрация вынуждена была серьезно считаться. Немецкие юристы «школы Бунге» преуспели в доказательствах того, что остзейские законы первичны на территории Латвии по сравнения с общеимперскими. Местные «фон бароны» активно тормозили даже ограниченные буржуазные реформы, вводимые в России после отмены крепостного права в 1861 году.
 
Так, общегражданский суд вместо сословного был введен в Прибалтике только в 1898 году.
Впрочем, ничего удивительного в подобной практике не было. Правящая аристократия Российской империи в целом представляла собой весьма вестернизированную и «мультикультуральную» элиту. А архаичный полусредневековый партикуляризм был обычной привилегией местной знати на национальных окраинах.

Сегодня порядки того времени стараются рисовать в духе лубочного патриотизма «аля рюс». На самом деле, все было немного по-другому. Русские цари женились почти исключительно на немецких принцессах. Российское дворянство говорило на французском языке, а многие аристократы предпочитали безвылазно жить за границей. Соответственно, особые права и привилегии немецкого дворянства при «русской» монархии воспринимались как само собой разумеющееся.

Феодальное «братство» российских и остзейских помещиков могло бы длиться сколь угодно долго, если бы пределы ему не поставили новые экономические отношения. Литераторы, общественные деятелями и предприниматели все активнее стали привносить в общественный дискурс национальный мотив.

В 1874 году в «остзейских» губерниях было введено обязательное изучение русского языка. Но только период правления «русофильского» Александра III в прибалтийских губерниях стал активно вводиться русский язык в качестве государственного. В 1885 году на русский было переведено все официальное делопроизводство, в 1889 – стали вестись судебные процессы.

Одновременно, все настойчивей заявляла о своих правах латвийская интеллигенция и национальная буржуазия. Резко выросло количество изданий на латышском языке. Первые из них появились в 1822 году, а к 1900 в Латвии на родном языке было уже 35 тысяч публикаций.

С 1873 года в Латвии, с разрешения царских властей, стал проходить общелатвийский праздник песни. Такие, своего рода, «юрмальские фестивали» против иноземного засилья. В первом празднике приняло участие тысяча певцов со всего края, а в 1895 – уже четыре тысячи исполнителей, которых слушало 25 тысяч зрителей.

Любопытно, но на первых порах латвийское Возрождение поддерживали именно русские литературные журналы – как консервативно-славянофильского, так и освободительного направления.

Красная Латвия

Но своего пика общественное движение в Латвии достигло в рамках революционного подъема, связанного с распространением социалистических идей. И в этом – его резкое отличие от современности.

Латышские города быстро становились крупными промышленными центрами. Рост капитализма в портовых городах, тесно завязанных на международную торговлю, был особенно бурным. За последнее десятилетие XIX века количество рабочих в Курляндской и Лифляндской губерниях выросло более чем в 3 раза. Рига являлась третьим промышленным центром после Петербурга и Москвы. А значит – здесь постоянно тлели очаги забастовок и рабочей борьбы.

В 1891 году в Либаве (Лиепае) состоялось первомайское выступление. В мае 1899 года вспыхнул «Рижский бунт», в котором участвовало 20 тысяч рабочих.

Рост рабочего движения в корне меняет формат латышского национального движения. Теперь в нем доминируют не консерваторы и либералы, но – социалисты.

К концу 1880-х годов формируется близкое к марксизму «Новой течение» в главе с Яном Райнисом и Петром Стучкой. В 1902 году была создана Прибалтийская латышская социал-демократическая организация с газетой «Циня». В 1904 году состоялся первый съезд Латвийской социал-демократической рабочей партии. После «Кровавого воскресенья» 9 января 1905 года в Петербурге в Риге прошли одни из самых мощных акций протеста во всей Российской империи.
 

При разгоне этой демонстрации в Риге царскими войсками было убито 70 человек, 200 – ранено. В борьбе с революционным движением Рижское охранное отделение было одним из самых жестоких во всей Российской империи. Здесь применялись пытки из арсеналов средневековой инквизиции – например, сдавливание различных частей тела с помощью специальных механических устройств.
 

В ответ на репрессии латышские революционеры берутся за оружие.

«Лесные братья» под Красным знаменем

В книге Виктора Обнинского «Полгода русской революции», изданной в 1906 году, прибалтийские города постоянно фигурируют в хронике перестрелок, покушений, экспроприаций и вооруженного сопротивления полиции.

В ход шли не только бомбы и браунинги. Характерный эпизод того времени – в январе 1906 года в Либаве в реке была найдено артиллерийское орудие. В 1905 году латышские революционные боевики провели такую дерзкую операцию, как захват города Тукмса. Уже в августе 1905 года в Курляндии было введено военное положение. Власть была передана командующему 20-м армейским корпусом фон Бекману. Но это не остановило революцию.
 

Особо массовый характер вооруженная борьба приобретет на селе. С начала 1906 года многие уезды Латвии была охвачена настоящим партизанским движением. Только за 2 месяца 1906 года в Прибалтике было сожжено более 100 баронских «гнезд». В ответ царские власти казнили 749 человек. Но это лишь разжигало взаимную ненависть.
 

Отряды повстанцев называли себя «лесными братьями». Но в отличие от аналогичных националистических формирований в Прибалтике 2-й половине 1940-х годов, «лесные братья-1905» — это красные партизаны.

Собственно говоря, уход в лес с последующими нападениями на помещиков и богатых были традиционной формой протеста крестьян во все времена и во многих странах. Впрочем, в Латвии основу движения составили даже не классические крестьяне – а безземельные батраки, которых здесь было значительное количество.

Жизнь латышского батрака у немецкого помещика была более чем суровой – на работу они вставали в 4 часа утра летом, и в 5 – зимой. Изнурительный труд до заката – и все это за грошовую плату. Поднимать расценки бароны не спешили – среди обезземеленного крестьянства предложение рабочих рук было более чем достаточное.

Само собой разумеется, что немецкое дворянство относилось к латышским крестьянам еще и с особым национальным презрением. Батраки при активном участии социал-демократов и латышских эсеров организовывали стачки, помещики вызывали войска и полицию. Тогда лишенные законных возможностей отстоять свои права латыши пускали немецким дворянам «красного петуха».

Свои воспоминания о красных «лесных братьях» оставил Давид Бейка. Он родился в 1885 году возле Митавы (ныне – Елгава) в семье батрака. Окончил сельскую школу, после чего сдал в Риге экзамены на звание народного учителя. В 1905 году вступил в ЛСДРП. В Добельском уезде создал группу «Узвара» («Победа»).

В 1905 году в уезд нагрянула карательная экспедиция. Уцелевшие активисты образовали партизанский отряд, действовавший на территории трех уездов – Добельского, Талсинского и Тукумского. «Лесные братья» держали в страхе немецких баронов, нападали на полицию и царскую администрацию. Но и сами несли тяжелые потери. Погиб один из лучших боевиков отряда «Роберт-Дьявол».

Власти также фактически ввели институт заложничества. В Гревельской волости было объявлено – за «крамольные» выступления местные жители будут расстреливаться. На 1-й раз – три человека, за 2-й – девять, на 3й раз- – 27-м человек. «Военно-полевые суды в Латвии расстреляли больше человек, чем во всей России» — писал впоследствии Бейка. Только во внесудебном порядке в Прибалтике, прежде всего – в Латвии, было убито около 2 тысяч человек.

Кроме ЛСДРП, партизанское движение активно поддерживал Латвийский социал-демократический союз. Несмотря на «марксистское» название, ЛСДС был во многом близок к программе партии социалистов-революционеров.

Член ЦК Союза Альберт Трауберг (««Карл») был создателем эсеровского Летучего боевого отряда Северной области, ликвидировавшего военного прокурора Павлова, начальника «Крестов» Иванова начальника Главного тюремного управления Максимовского. Трауберг-«Карл» был выдан провокатором Евно Азефом и повешен в мае 1908 года. Казнь других членов Летучего боевого отряда описана писателем Леонидом Андреевым в «Рассказе о семи повешенных».

В Латвии ЛСДС создал также много «Красных отрядов» и групп «лесных братьев».

Группы «лесных братьев» в то время образовывались и в других регионах Российской империи – например, на Урале, где действовали партизанские формирования Лбова. На Кавказе оперировал неуловимый абрек, связанный с анархистами Ростова – Зелим-Хан.

Были свои «лесные братья» и в Беларуси. И не только в латгальских уездах Витебской губернии. На всю Россию прогремело имя атамана-анархиста Александра Савицкого, действовавшего в Гомельском уезде Могилевской губернии и в соседних уездах Черниговской и Орловской губерний. Леонид Андреев посвятил ему роман «Сашка Жигулев».

Многие группы «анархо-экспроприаторов», «комбинаторов» и «черных воронов» начали на излете революции заниматься грабежами в личных целях. Деморализация коснулась и части латвийских «лесных братьев». Но в большинстве случаев латышские боевики были спаяны железной дисциплиной и строгим уставом.

Например, среди них было принято правило – тяжело раненного партизана, если не было возможности унести его в безопасное место, добивали свои же. Прежде всего – что бы раненный не смог выдать под пытками своих товарищей. Иногда доходило и до трагикомичного. Давид Бейка описывает, как во время охраны крестьянского собрания боевик Жанис был ранен из дробовика:
 
«Товарищи! – просил он слабым голосом. Не пристреливайте меня, я еще хочу драться!

— Держи свой пистолет, — говорит «Черный Петер», — Держи, тут еще 4 патрона. Сейчас не будем в тебя стрелять. Ну а если нападут солдаты, тогда, друг, лишай себя жизни сам…»

Умеренное крыло ЛСДРП третировало «лесных братьев» за «левацкий авантюризм». При этом меньшевики хитроумно называли их «хозяйскими сынками» — как говориться, с больной головы на здоровую

Осенью 1906 года ЛСДРП решило прекратить партизанскую борьбу – официально из-за «спада революции». Но Давид Бейка и спустя много лет в своих воспоминаниях фактически оспаривал это решение.

По приведенным им данным, представленным полицией премьеру Столыпину, в Курляндской губернии в январе 1906 года было 137 вооруженных актов, в феврале – 80, в марте – 32. Затем количество вооруженных выступлений снова стало расти – в апреле – 48, в мае – 62, в июне – 60, в июле – 84, августе – 106, сентябре – 100, октябре – 115. Временный генерал-губернатор Курляндии фон Бекман был вследствие этого отправлен в отставку.

При этом осенью 1906 года решению конференции ЛСДРП «лесные братья» были исключены из партии. Фактически, людей, жертвовавших собой и находившихся под угрозой смертной казни, бросили на произвол судьбы.

А ведь «лесные братья» во многом обеспечивали и финансирование социал-демократической партии. Например, в 1906 году ими был экспроприирован банк в Гельсингфорсе (Хельсинки).

Часть революционных боевиков не подчинилась решению о роспуске. Сблизившись по сути с анархистами, они продолжала вооруженную борьбу на свой страх и риск. Так, будущий заместитель Дзержинского и бывший «лесной брат» Ян Петерс после эмиграции участвовал в Лондоне в экспроприациях латышской анархистской группы «Лиесма» («Пламя»).
 
***

Революция 1905-1907 года была подавлена.

Однако латвийское общество в ходе тех бурных событий стало совершенно другим. Усилилось национальное, и классовое самосознание. При этом рухнули надежды латышских консерваторов и либералов на союз с умеренными реформаторами из числа остзейских немцев.

Немецкие же бароны, опасаясь что ослабевшие власти Российской империи не смогут подавить крестьянскую стихию и обеспечить их привилегии, стали еще более обращать свои взоры на Германскую империю. В Прибалтике произошло четкое размежевание общественных сил.

Именно тогда в авангард борьбы за национальное и социальное освобождение вышли левые латвийские партии – социал-демократы и революционные социалисты.

Характерно, что для большинства из них не был свойственен узкий национализм – освобождение латышей они видели в союзе с другими народами России. Впоследствии этот план был воплощен в создании Союза советских республик – к сожалению, в сильно искаженном бюрократией и исторической инерцией виде.

Многие из латвийских деятелей – Давид Бейка, Иоаким Вацетис, Ян Петерс, к этому времени были уже репрессированы. Но когда крайняя германская реакция вновь попыталась взять реванш, именно союз советских народов, и народов Западной и Центральной Европы, позволил остановить нацизм. И спасти десятки миллионов людей, включая Прибалтику, от уничтожения и ассимиляции.

В 1956 году Давид Бейка был реабилитирован. В 1970 году издательство «Лиесма» издало его книгу «Год лесных братьев».
 

Подписаться на RSS рассылку
Наверх
В начало дискуссии

Еще по теме

Владимир Веретенников
Латвия

Владимир Веретенников

Журналист

Как Никита Хрущёв перевоспитывал латышских националистов

Александр Гурин
Латвия

Александр Гурин

Историк, журналист

Агент Золя. Латышский стрелок на службе советской разведки в Париже

Сергей Леонидов
Латвия

Сергей Леонидов

Моряк и краевед

Латвия и Мальта: исторические параллели и перпендикуляры

Александр Гурин
Латвия

Александр Гурин

Историк, журналист

Карлис Скаубитис. Легенда латвийской авиации

Каким Dzintars был: легендарный бренд Латвии объявили банкротом

Самая вкусная камбала холодного копчения весенняя, я бы так назвал: худосочная - без излишеств довольно пахучего жира... и меня в этом переубеждать бесполезно! Кстати, из за жира я

Русский проект для Азии

А может быть это болезнь такая нехорошая, дальтонизм называется.)

Как Никита Хрущёв перевоспитывал латышских националистов

Объективным наверно было бы записание в Kонституции.==Верно.А там,в конституции РФ,читаем.Сравниваем с Сатверсме и ..Преамбулой.http://www.constitution.ru/... Статья 31. Носителе

Итоги парламентских выборов в Беларуси: разочарование Западом и мобилизация

А что могут дать лидеры оппозиции для Беларуси и для народа. Они могут только привести в Беларусь американцев, стать местным "Гуайдо", получить заокеанское "либретто" и приступить

ВАНЯ

Вся беда в том, что новая власть не только не может, но особо и не хочет мира. Война удобна, на нее списывают все грехи и беды народа. Народ спит и видет, когда же наступит мир, па

Мы используем cookies-файлы, чтобы улучшить работу сайта и Ваше взаимодействие с ним. Если Вы продолжаете использовать этот сайт, вы даете IMHOCLUB разрешение на сбор и хранение cookies-файлов на вашем устройстве.