Союз писателей

02.09.2018

Дмитрий Торчиков
Латвия

Дмитрий Торчиков

Фрилансер

Как я рад, как я рад, что поеду в Ленинград

Как я рад, как я рад, что поеду в Ленинград
  • Участники дискуссии:

    43
    434
  • Последняя реплика:

    больше месяца назад

    
             
Э
то был 91-й год. Почему помню, потому что мама работала на «железке», а тогда раз в год работникам давали бесплатный билет по Союзу. Куда угодно, хоть во Владивосток. Но на мамину родину нужно было пилить неделю, и при всей моей любви к поездам — это было бы слишком. Поэтому Питер. Каждый год с трёх лет я был там. Там жила творческая интеллигенция нашей семьи — тётя Роза. А в этот раз мы с мамой чего-то вдвоём решили поехать.

 


Маленькое лирическое отступление.

1986 год. Юрмала. Кемери. Столовка. Очередь с жирными подносами в кассу. Ну, биточки, картошка средней синеватости, мутная подлива — всё как всегда. А перед нами стоял мужчина типичной наружности с тарелкой рассольника и всё теми же мутными биточками. На подносе у него лежали две четвертинки чёрного.

Кассирша была не в духе, видать. Хотя кто из них был в духе в то время?! А тут прям совсем раздухарилась. Она этот хлеб у него с подноса забрала и положила обратно. Он недоуменно посмотрел на наглющую кассиршу, взял руками хлеб и снова положил на поднос. Мы привыкли, для нас было очевидно, но он не понимал, в чём дело. Пасовались они молча и были оба страшно недовольны друг другом. Ситуация закипала. Первым не выдержал мужчина из конца очереди, ему жрать хотелось сильнее остальных, похоже. Он оставил свой поднос, подошёл к молчаливо воюющим. Взял блюдечко, щипцами положил на него хлеб и с саркастической улыбкой в глаза поставил тарелочку на поднос россиянину. Кассирша моментально пробила содержимое подноса и сказала это знаменитое: «Следующий». Мужик с окультуренным хлебом брезгливо оглядел очередь и сквозь зубы процедил: «Интеллигенция засратая».
 



Так вот, приехали мы в Ленинград — к тётушке нашей. Если бы она знала, что у нас были с собой доллары, на порог не пустила бы. Она лютой ненавистью ненавидела всё это кооперативное движение, называя их всех ёмким словом «лотошники». Конечно, в те времена бизнес только зарождался, и был он достаточно угловат и неуклюж.

Рядом с её домом стояла полная арбузов фура. Там сидел тот самый ненавистный лотошник — вообще без лотка. Арбузы просто лежали на земле, и на самом крупном из них виднелся кусок картонной коробки с ценой, написанной шариковой ручкой. Тётка моя категорически не покупала у таких товарищей арбузы, искренне полагая, что они ворованные. Покупала в обычном магазине и обязательно мыла ягоды с мылом. Ну, это их питерские фишечки, нам, селянам, было не понять.


Дня через три у нас с мамой закончились рубли, и я спокойным тоном спросил, где у них тут ближайший обменник валюты. Тётя Роза понимала, что выгонять нас из дома поздно, тем более что конфеты «Лайма» и рижский бальзам уже заняли своё почётное место в кухонном серванте.

— У вас что, доллары?! — с демоническим ужасом в глазах спросила она.

А садизм в лёгкой форме — это у нас семейное. «Да», — говорю и начинаю медленно доставать из кошелька десятидолларовые купюры. С каждой следующей тётка становилась всё бледнее. Она никогда не материлась, даже шёпотом. Со словами: «Вы что, совсем #бнулись?!» она рванула закрывать двери на все цепи и затыкать пальцем глазок.

Мы сутки не разговаривали. То есть мы-то с мамой пытались, но тётя Роза даже не смотрела в нашу сторону. На третий день она задёрнула шторку на кухне и заговорщицким тоном прошипела: «У нас в «Лениздате» есть Мариночка. Она дочь профессора и два раза была за границей, — и дальше буквально зловещим шёпотом: — Я с ней договорилась!»

А у меня возраст был уже дурацкий — 17 лет. Ну, я тётке и сказал, что пойду к барыгам да обменяю по выгодному курсу. Мол, видел их на вокзале. Раскоординированной походкой тётка дошла до двери, встала в позу распятого Христа и произнесла сакраментальную фразу: «Только через мой труп!» Когда я выходил из дома, она зычно предала меня анафеме, несмотря на общесемейный атеизм.


За незаконное хранение валюты в тёткиной квартире мы были переведены на автономное питание и самообслуживание.

Прямо под домом был типичный гастроном. Там в Питере интересно вообще — районы разбросаны по городу очень симметрично и выглядели абсолютными близнецами. Можно было прогуляться полчасика и набрести на точно такой же гастроном с такими же продавцами и точно таким же домом за ним, как у моей тётки. Но мы с мамой пошли в тот, что был рядом.

В гастрономе сильно пахло продуктами. На стенах — этот знаменитый грязно-белый кафель. Витринные холодильники с разводами от тряпки. Откуда-то из загадочных глубин магазина торчала конструкция с резиновой лентой и под ней ржавый лоток. Крупные продавщицы в осевших белых кокошниках и засаленных халатах.

Начать решать проблему продовольственного эмбарго было решено с картошки. Мы минут десять постояли у того самого транспортёра, от которого картошкой разило до рези в глазах. Ни одна «Людочка» даже не пошевелила кокошником. Мама набралась наглости и подошла к широкобедрой даме, разгадывающей кроссворд.

— Ну и что уставились, гражданочка?! — вежливо начала та.

— Мы хотели бы купить картошки, — иронично улыбаясь, сказала мама.

— А как я должна об этом догадаться? Надо подойти, выписать сколько вам надо картошки, и тогда уже идти в отдел. А то стоят они там как в музее, уставились. Ну и чего помалкиваем? Сколько выписывать?

— Ну... килограммов пять.

— «Ну» — или «пять»? Поконкретнее, дамочка. Мы не на базаре.

— Пять, — смиренно подытожила мама.

Дама повышенной интеллигентности оторвала клок бумаги, написала на нём «кар. 5 кг» и вручила маме.


Мама вернулась в картофельный оазис. Та же самая продавщица обошла прилавки и подошла в овощной отдел. Надменно покачивая головой, взяла свою же бумажку, посмотрела на неё, знакомясь, с чем же мы к ней пожаловали. Надела бумажку на железный штырь — и как долбанёт кулаком по лотку! «Коля-я-я, Ко-оль, картошки на ленту подбавь!» Где-то там, в застенках, раздался стеклянный перезвон и грохот. Продавщица нажала на стене кнопку «Вкл.».

Лента чертыхнулась и со скрипом начала проворачиваться. Откуда-то сверху на лоток, весело подпрыгивая, посыпалась некрупная картошка. Мы с мамой переглянулись. Да, она была крупнее зелёного горошка, но очень ненамного. Половина была мятая и гнилая.

— Вы извините, конечно, но мы такую картошку брать не будем, — с серьёзно кулинарным лицом произнесла мама.

Надо было видеть это изумление в глазах обладательницы мятого кокошника.

— Это я вам что, зря насыпала, что ли? Вам, дамочка, делать нечего? Где вас только таких делают умных?! — продолжая красочно возмущаться, кокошник вернулся к кроссворду.


С тем же успехом мы приобрели и сметанки. В те времена она продавалась на разлив из бидона, в котором было удобно разбавлять. Завидев, что мы переместились в молочный отдел, наша старая добрая знакомая обратилась к коллеге: «Светик, я больше не могу, обслужи аристократию, будь любезна».

Глядя на Светика, можно было легко догадаться, куда прятали сметану ещё до разбавления. Она белым лебедем доплыла до отдела и сделала вопросительное лицо.

— Нам бы сметанки, — сказала мама.

— А чек пробивать я за вас буду? — надменно процедило стратегическое хранилище сметаны.

Посреди магазина стояла будка с кассиршей. Мы не стали доводить ситуацию до абсурда и пошли к кассе.

— Ка-а-кой отде-ал?! — раздалось из-за кассового аппарата.

— Молочный, — отрапортовала мама.

— Номер отдела, я вас спрашиваю-э.

Мы оглянулись. Над ящиками с молоком и кефиром красной краской была нацарапана цифра «4».

— Четвёртый.

— Сметану вам?

— Сметану.

— Сколько, женщина?!

— Поллитра.

Услышав знакомую комбинацию букв, кассирша переглянулась с Колей, который закидывал картошку обратно, пробила чек, и мы проследовали в отдел.

— Ну и что мы стоим? Банку достаём.

Мы с мамой тоже переглянулись. Банки у нас не было.

— Так, дамочка, вы что, издеваетесь тут над нами? Картошка ей мелкая, сметану ей некуда, может, вам просто из кассы все деньги вытащить, и вы пойдёте уже?

Мы с мамой так отвыкли от подобного сервиса, что засмеялись прямо в магазине. Абсолютно искренне смеялись, потому что не смеяться было невозможно. Прошли два квартала и купили всё на рынке. Дороже, конечно, но купили то чего хотели и нормального качества.


Дома на пороге нас встречала тётка — в привычном уже скверном настроении.

— Где вы всего этого понабрали? — поинтересовалась она.

— На рынке, — заранее виновато ответила мама.

— У лотошников, значит, — тётка захлопнула дверь в комнату и сделала вид, что нас нет дома.


Прощались холодно. Первый раз за всю историю моих поездок в Питер тётушка провожала нас не на перроне, а в собственной прихожей.

Переход из совка в капитализм не всем дался легко. И тётка моя — одна из тех, кому очень тяжело дался этот период. А «лотошники», валюта и гастроном навсегда останутся в нашей с мамой памяти нелепым и очень смешным пятном в нашей семейной истории.
           

Подписаться на RSS рассылку
Наверх
В начало дискуссии

Еще по теме

Владимир Борисович Шилин
Латвия

Владимир Борисович Шилин

Доктор технических наук

Унижение поколения мужественных созидателей

Дмитрий Торчиков
Латвия

Дмитрий Торчиков

Фрилансер

В приступе дикой виноватости

Дмитрий Торчиков
Латвия

Дмитрий Торчиков

Фрилансер

Кофе нашего подъезда

Как тётя Эрна заговорила по-русски

Дмитрий Торчиков
Латвия

Дмитрий Торчиков

Фрилансер

Дуэль на пирогах с картошкой

Сеанс кухонной магии с последующим разоблачением

Напутствие товарищу Моралесу

Но Япония, кстати, из их числа действительнои кого Япония ограбила пока из послевоенных руин восстанавливалась? По всему перечню стран что предоставил выше Вам сказать абсолютно не

УДИВИТЕЛЬНОЕ РЯДОМ

Неужели КС так лоханулся и соразмерность ущемления прав обосновал исторической справедливостью,то есть как акт исторического возмездия?.Чего- то я этого в решении не нашел(хотя про

Как Никита Хрущёв перевоспитывал латышских националистов

Я не сомневаюсь что родители Вашей жены получили в Вильнюсе 4 комнатную квартиру 120 кв. м. Вопросы то в другом:1) какая была серия панелей с квартирой в 120 квадратов ? 2) какие

Польша создала для белорусов своего Навального

Глядишь, и белорусы получат своего "Гуайдо". Суверенитет, это великое дело, но не со стороны запада, а токмо с востока. С востока появилась мадам из Москвы, специалист по технологи

Военное положение в Чили: конец неолиберализма или «пиночетизм-2»?

В Латгалии есть клуб друзей-знатоков Уругвая? или комментаторов-фантастов?«доминирующая» компартия имеет одно место из 99 в парламенте. Большинство в парламенте у широкой коалиции

Мы используем cookies-файлы, чтобы улучшить работу сайта и Ваше взаимодействие с ним. Если Вы продолжаете использовать этот сайт, вы даете IMHOCLUB разрешение на сбор и хранение cookies-файлов на вашем устройстве.