У соседей

25.08.2019

Петр  Давыдов
Россия

Петр Давыдов

Журналист

Гуляш из Освенцима

Гуляш из Освенцима
  • Участники дискуссии:

    17
    43
  • Последняя реплика:

    больше месяца назад


Звонит приятель из Германии: «А поехали в Польшу! Я о ней ничего не знаю, хотя вроде бы живем рядом. Как никак, соседи».

Согласился. Кстати, ровно по тем же самым причинам: тоже вроде соседи, а о Польше, кроме Шопена, Сенкевича и постоянной дележке с немцами ровным счетом ничего не знаю. Мрачные транзитные впечатления от варшавского вокзала не в счет. Смешно вышло: по-немецки «Ich verstehe nur Bahnhof» («Я понимаю только вокзал») значит, что человек не понимает, не знает ровным счетом ничего.

Эти впечатления и повлияли, правда, на выбор места встречи: Краков. Чуть ли не мать городов польских: красавец-город, спасенный от уничтожения, говорят, разведчиками-партизанами. Говорят,…

Пристанище в Кракове нашлось довольно быстро: приятель обратился к переехавшим в Германию знакомым полякам, те быстро позвонили своим знакомым, а те уже смеются:

«Здорово! Наконец-то анекдот про русского, немца и поляка увидим воочию. Пусть приезжают».

Потрясные, надо сказать, ребята оказались: гостеприимные, с юмором, всегда готовые помочь, показать, рассказать. В общем, сдружились в момент. Да и анекдоты помогли, конечно. Только мы все время спорили, кто из трех участников умнее и счастливее — тут у каждой стороны были свои варианты.

Так что Краков нас впечатлил. Действительно, красивый город. Шутить мы, правда, перестали, когда, под конец уже поездки, напоролись на митинг какой-то непонятной политической партии в центре города.

Немец мой аж оторопел:

«Ты, — говорит, — посмотри на того чувака, который орет! Прямо как этот, наш, из тридцатых! Те же интонации, такие же глазки. Усиков только нет».

А речь на митинге шла, как оказалось, против дальнейшего участия великой и неделимой Польши в Европейском Союзе, который и не ЕС вовсе, если верить кричащему дяденьке без усиков, а просто четвертый германский рейх. А с этим великой Польше нужно бороться, потому что ее задача — стать «Great again», то есть, получается, «от можа до можа».
 

Немец не унимается, хоть мы его и пытаемся удержать: подбегает к полицейскому и начинает, главное, орать, что с нацизмом нужно бороться. Орет, понятно, по-немецки, а меня просит перевести. Картина: в центре толпы под флагами, кричащей про «Польшу от моря до моря» немец что-то втирает полицейскому, русский переводит это поляку, а поляк уже с русского переводит офигевшему полицейскому. Минутное замешательство толпы, а потом мы мчимся метров двести от бритоголовой гопоты, которой, вишь, наше присутствие помешало. Доброе утро, спасенный когда-то Краков. Попили кофейку, ага.
 

Настроение ниже среднего, понятно. Идти никуда не хочется. Приятель мой вздыхает:
 
— «Слушай, — говорит нам, — ведь Польше очень сильно досталось во время войны — она же полностью разорена была! Откуда эти идиоты взялись? Что за экспорт?»

— «Тупость, а не экспорт! — бормочет Марек, наш новый знакомый. — Если честно, я не понимаю, куда делась наша польская честь. Мы ж ей на всю Европу славились — и вам, немцам, и вам, русским, здорово от нас доставалось. В смысле упрямства. А сейчас — какая там честь! Обычная тупость и амнезия!»

— «В смысле, — спрашиваю, — амнезия? Поляки забыли, что они поляки? Ты-то, смотрю, не забыл».

Тут Марек приосанился благодарно и выдал:
 
— «Вот, смотри. Если уж о чести говорить, то она предполагает и историческую какую-то память, желательно, крепкую. Нравится мне, не нравится, но знать историю, пусть и неудобную, я должен. Наши трехсторонние «терки» столетиями — тут же уйма поводов и для гордости за страну, и для стыда за нее, правда?»

— «Это уж точно. Ни одна страна, ни один народ похвастаться образцовой святостью не сможет — каждому есть от чего покраснеть. Но и чем похвастаться, между прочим, тоже»

— «Да я не спорю. Честь, она ведь как сохраняется? Памятью. А сейчас я вижу, что память эта вымывается. Вот смотрю газеты, телевизор, там, то-сё — они вроде на польском языке, но поляком я себя не вижу. Ты вот тех гопников с их фюрером поляками считаешь разве?»

— «Да таких везде полно — ничего нового»

— «О том и речь. Понимаешь, из народа мы становимся какой-то массой, которой очень удобно управлять. Вы это уже проходили — кто в третьем рейхе, кто в первом в мире социалистическом государстве. Теперь наш черед, что ли? Только о Польше можно забыть в этом случае, я думаю. Смотри: сейчас на немцев снова польется это самое, мол, войну в сентябре начали. Потом польется оно же на русских — пакт с Риббентропом устроили. И все вы будете гады гадские.

Но мой профессор по истории дал нам задание: выучить как следует про пакт Пилсудского с Гитлером. Там много интересного. Оказывается, и Геббельса здесь очень даже мило встречали в 34-м году. А товарищ Геринг любил охотиться в Беловежской пуще. Но это так, к слову. Если уж объективно, что называется, смотреть, то не такие и мы белые овечки — Чехословакию-то вместе с фашистами дербанили. В общем, белый фрак никому не подходит. А вот таблетки для памяти очень бы не помешали».

Правоту Марека о забывчивости, а то и насильственном ее распространении подтвердила наша последняя прогулка по Кракову и поездка в совсем уж не романтическое место — Освенцим, что неподалеку.

Со злости что ли, но мы стали с ним уточнять, почему Краков сохранился во время войны (присутствие приятеля немца нас не смущало, да он и сам был не против послушать). Спрашивали молодых — некоторые отвечали, что американские союзники, освободившие город, предупредили советских (говорили, правда, «русских») оккупантов. Спрашивали людей постарше — те отводили глаза и говорили, что «так получилось».

Один только дедушка уставился на нас и сказал: «Не знаете, что ли? Туристы, тоже мне. Так нам же русские помогли. Они город сохранили! Тут еще памятник стоял маршалу Коневу. Он же тогда, в 44-м, сказал, чтобы по городу тяжелая артиллерия не стреляла. Только снесли памятник, нет его больше».

Марек сказал, что в Освенцим с нами не поедет — слишком тяжелое впечатление. Мы вдвоем отправились. Как там люди живут, в самом городке?! Там всё пропитано страхом — такой, знаете, висящий ужас. Идешь к мемориалу, к лагерю «Аушвиц-Биркенау», на ватных ногах. Ворота эти с надписью «Arbeit macht frei», «колючка», фонари, бараки, крематорий, виселица. Кто-то из приехавших, смотрим, в обморок упал. Очень понятная реакция. Экскурсовод над ним хлопочет, врачей зовет.

Но дар речи мы все-таки сохранили, несмотря на весь ужас. Приятель мой говорит:
 
— «Слушай, а почему тут все надписи на английском, польском и иврите? Здесь минимум двух языков недостает: немецкого и русского. Первый — чтобы наши помнили, во что человек может превратиться, если забудет о своем человечестве. Второй — ну, блин, хотя бы из благодарности. Ведь русские же освободили!»

— «Ха! А давай экскурсовода спросим!» Угу, спросили.

Ответа просто не было — был холодный, даже брезгливый какой-то взгляд, будто спросили о чем-то крайне неприличном.

— «Мда, Марек, похоже, прав насчет памяти», — тихо сказал приятель.

Самое противное в Освенциме после всей этой страшной экспозиции — это кафе на выходе. Тут курицу жареную можно съесть, гуляш, супчик и много  чего другого. Не лезло в глотку, знаете. Да и взгляд экскурсовода надолго остался в памяти. Холодный, брезгливый.
 

Подписаться на RSS рассылку
Наверх
В начало дискуссии

Еще по теме

Александр Гапоненко
Латвия

Александр Гапоненко

Доктор экономических наук

Прогноз роста «коричневых» угроз в Европе для России

Дмитрий Перс
Беларусь

Дмитрий Перс

Руководитель проекта «Отечеству верны»

Как агрессор стал потерпевшим – Польша во Второй Мировой войне

Владимир Мамонтов
Россия

Владимир Мамонтов

Президент редакции газеты «Известия»

Демоны демонтажа

Владимир Борисович Шилин
Латвия

Владимир Борисович Шилин

Доктор технических наук

Оккупация — I

Которая глубоко прошлась по моей судьбе

Без вины виноватый

А что с легионерами СС не так? Они пошли убивать тех, кто пришел на их Родину убивать, сажать и ссылать их родных и близких - мотив совершенно понятен и ясен, а кто при этом совер

Латвия обещает IT-специалистам из Белоруссии «пряники», а о «кнутах» молчит

Это я ошибочно прочитал. Тем не менее, про краснодарцев могу сказать то же, что и про красноярцев. Культурные люди. В самом Краснодаре был проездом, а в Краснодарском крае бывал до

К чему приведет война флагов в Беларуси

Белорусы - НИЩЕБРОДАМИ-НАХЛЕБНИКАМИ (как мы) никогда не были и не будут, уж поверьте, хотя..... при 300% прибыли, они кому хошь башку свернут, а уж ради ЕС ХАЛЯВЫ...наверняка.

Как Юра Дудь сгонял в Польшу врагов своей Родины рекламировать

300 лет ТОЧНО ничего не отдавали, а просто вернули своё, я про латгалов, которые уже были Государством, когда Вашей Москвы ещё и планах НЕ БЫЛО. Это так, для информации. Почитаете

Остаться нельзя вернуться

800 лет....тонко подмечено, именно тогда скончалась Королева Швеции, мать князя Владимира Полоцкого, после смерти его отца, вышедшая замуж вторично за Короля Швеции. Так Вы знаток

Мы используем cookies-файлы, чтобы улучшить работу сайта и Ваше взаимодействие с ним. Если Вы продолжаете использовать этот сайт, вы даете IMHOCLUB разрешение на сбор и хранение cookies-файлов на вашем устройстве.