Дочь моряка

 

 



Ушёл в рейс на шестом месяце беременности. До того жена пива не просила, водки, мороженого — тоже. Почти весь срок пролежала на сохранении, где-то в больнице, потом в спецпансионате в Юрмале, Лиелупе, кажется. Мама моя устроила. Виделись по больничному расписанию...
 


 

 
Рейс, как всегда, затянулся. Беременность тоже. Когда прошло две недели от планируемого срока родов, стал лазить по переборкам. Начальник рации меня возненавидел — за систематические спотыкания о моё тело под дверьми его каюты и радиорубки. Радиограмм не было, телефонной радиосвязи посреди океана тоже. На носу Новый год, работы ему было и без меня — завались, связь перегружена.

Рожали всем экипажем. Меня жалели, будто это я был беременным. Подкармливали деликатесами, делились дефицитными куревом и пивком рундучным. Подозреваю, в деликатесы док подсыпал успокоительные таблетки. Иначе с чего такая щедрость при скудной чартерной артелке... Судно три года не заходило в Союз. Снабжались за валюту, а это дорого.

На время, по приказу капитана, любые разговоры при мне с упоминанием слов «дети, мама, соска, горшок, пелёнки, счастье» экипажу были запрещены. Все нервничали, когда выходил на палубу проветрить мозг. Следили, чтоб не сиганул к Посейдону жаловаться на жизнь.

Замполит периодически вёл со мной душещипательные беседы о жизненных приоритетах, главными из которых, конечно же, являлись чувство долга, служение Родине, честь советского моряка за границей.

Говорил искренне-неубедительно, но было видно, что сочувствовал моим волнениям, а других слов не знал.


Этого ребёнка зачинали три года, при всех наших честных круглосуточных стараниях. Всё никак. Когда медицина опробовала и исчерпала полностью свой исследовательский потенциал на жене, взялись за меня. Однажды жена, как подарок, вручила приглашение на обследование моей детоспособности в институт семьи и… чего-то там ещё.

Обрадовался. В восторге совал домашним в носы медпаспорт моряка, где двенадцать подписей разных эскулапов официально подтверждали моё богатырское здоровье, отсутствие в крови допинга, мешающего зачатию, и чистый венерический анамнез. Часто тогда вспоминал об одной добрачной женщине, твёрдо утверждавшей, что я стал отцом её ребёнка. Но сей аргумент придержал из соображений гуманности к жене на крайний случай.

Сказал, что вряд ли в этом институте есть медсёстры в моём вкусе — и сбежал в рейс. Все испугались того побега и скопом решили, что институтские подозрения не напрасны. У самого за шиворот холодной змеёй закрались сомнения. А вдруг!..

Надо было сбежать раньше, потому как от испуга моим невозвращением жена срочно понесла, о чём торжественно радиограмнули на радость мне и экипажу, срочно погрязшему в замечательном двухдневном загуле по законному поводу.


Позади тот рейс, три месяца отпуска, сессия в институте. Вот и следующий рейс.

Время шло, а оно не рожалось (тогда не умели точно определять пол ребёнка). Подошла к концу третья неделя за днём обещанного врачами отцовства. Тишина. Мои «радио» на полмесячной зарплаты без ответа. Думай шо хошь.

Док хренеет от ежедневных персональных лекций мне о протекании первой беременности, высоком статистическом проценте таких задержек, нормальности происходящего. Когда чувствует, что неубедителен, а моё неверие лекциям начинает приобретать агрессивно-угрожающие формы, идёт на крайние меры — путём наливания неразбавленного спирта в мензурки, и пьёт вместе со мной. Запиваем колой, заедаем «мальборой».

Тропики. Переход через Атлантику Турбо — Антверпен. Вахта.

Дизеля сиротливо молотят на «полный» с некоторым некритичным недоливом масла в лубрикаторы. Механик, то бишь я, занят. Он поёт «Чёрный ворон, что ты вьёшься, да над моею головой, ты добы-и-чи-и не дождё-о-шься, чёрный ворон, я да не тво-о-о-й». Поёт громко, заунывно, с выражением, глядя влажными глазами не на приборы — в небеса, где летает тот самый ворон. Поршни, шатуны, форсунки забыты, летают сами по себе. Автоматика в помощь.

Аварийная сигнализация молчит, и хорошо. Петь не мешает.

Время. Нужно делать обход, заполнять вахенный журнал на сдачу. Ворон не отпускает. Вьётся, гад летючий. Вдруг распахивается дверь в ЦПУ, и с грохотом работающих машин врывается толпа моряков во главе со стармехом.

Ворона как ветром сдуло. Впереди — не помню кто с запелёнутым по всей положенной форме младенцем-куклой. Всё это перевязано яркой атласной розовой лентой, под которой — жёлтый бланк такой радиограммы от тёщи:





И… розочка, искусно сделанная из папье-маше, как потом выяснилось, одним из матросов.

Па-а-па-а-а-а! Ура-а-а-а!!! Хотели качать, но подбросить было некуда, подволок (потолок) в ЦПУ низкий. Вдоволь наобнимали, намяли длань мозолистую, радовались, как будто у каждого по дочке народилось. Надо ж, как достал всех.

Кто-то за меня сделал обход. Дед велел подписать чистый лист журнала, мол, сменщик сам заполнит, и под белы рученьки вывели молодого папашу из машины прям в столовую, прям в вахтенных шортах и сандалиях.

А там стол накрыт почти шикарный. Капитан с замполитом и весь остальной экипаж, свободный от вахт — все аки в праздник, самый что ни на есть государственный! После первых тостов шепнул артельщику, чтоб нёс по-скорому весь запас «тропического» вина, накопленный мной с начала рейса именно к этому случаю.

Я стал отцом. Взял и стал. Из меня каким-то чудесным образом произошла дочура, новый человечек.

Это был момент самого настоящего счастья, в котором жизнь окрасилась новыми, неизведанными красками, а я приобрёл новое ощущение себя в этом мире.


До Союза оставалось недели две. Море не любит прогнозов.

Чемоданы забиты супер-сосками, горшками, слюнявчиками, набором для холодной стерилизации детской посуды таблетками, кучами этих самых таблеток и посуды, диковинными погремушками, игрушками, ползунками, чепчиками, кофтёнками, стульчиком для кормления, похожим на космолёт. И всё голубого цвета. До последнего надеялся на пацана. Нашли мне в Антверпене магазин «Mothercare», где с удовольствием оставил двухмесячную зарплату, приобретая сии невиданные тогда в Союзе чудеса.

Пинеточки малюсенькие до окончания заплыва висели над изголовьем моей судовой лёжки. Навевали перед сном своим удивительным, милым, незнакомым видом предвкушение счастья и мечты о светлом отцовстве. И не было это сентиментальностью, и не посмеивались над этим заходившие иногда в каюту ребята.

От следующей вахты меня освободили, чтоб отошёл от празднества и подольше посчастливился, не окунаясь в рабочие будни. Ребята-механики разделили её между собой.

После застолья, всё ещё пребывая под впечатлением момента поздравления в ЦПУ, той его вековой энергетики морского, мужского братства, решил запечатлеть для истории свою счастливую физию и куклёнка с розовой лентой. Попросил вахтенного сфоткать меня счастливого там, где начался новый отсчёт моей жизни.

Глаза уже косят, но суть передана точно. Одно из лучших мгновений жизни моей.





С этой симпатишной куклой дочка потом играла, и была она долго самой её любимой игрушкой.

Хотел написать: «Так я стал отцом» — потом понял, что отцом я стал не так. Правильно будет — «так я узнал о том, что стал отцом». Согласитесь, очень разные вещи, но обе бесценны.

Через неделю, в первый день нового года, пришла РДО от друга:





Окончательно успокоился и до самого возвращения домой пребывал в полной уверенности, что жизнь прекрасна и удивительна.

А потом она и началась — новая, всё больше удивительная, всё меньше прекрасная. Просто жизнь.
      

Подписка на материалы спикера

Для того чтобы подписаться, оставьте ваш электронный адрес.

Отменить
Ошибка в тексте? выдели на нажми Ctrl+Enter. Система Orphus
 
Комментарии
  •  
    8 марта 07:24
    №1 Валерий Курочкин Латвия
    Добрый и теплый рассказ!
    Совсем нелишнее свидетельство того, как мы любим и беспокоимся о вас, наши милые жёны, дочери, и конечно же матери.
    С праздником вас, наши милые женщины !
    Поддержали: Владимир Иванов, Марина Феттер, Андрей Жингель, Александр Кузьмин, Анатолий Бодров, Марк Козыренко, Владимир Борисович Шилин, Сергей Рудченко, Сергей Кузьмин, Ольга Шапаровская, Инна Дукальская, Андрей Иванов, Олег Озернов, Sergejs Ļisejenko, Виктор Дунаев, Владимир Копылков, George Bailey, Олька *****, Александр Артемьев, akademik v, Глория Веро
     
  •  
    8 марта 07:56
    №2 Александр Кузьмин Латвия
    Черт! Умеет же выжать скупую мужскую слезу.;))
    Поддержали: Владимир Борисович Шилин, Сергей Муливанов, Сергей Кузьмин, Ольга Шапаровская, Олег Озернов, Владимир Копылков, George Bailey, Александр Артемьев
     
  •  
    8 марта 08:18
    №3 Владимир Борисович Шилин Латвия

    Спасибо Олег Феликсович, что заставили вспомнить , то состояние эйфории, когда ты  становишься отцом далекого и пока неизвестного живого комочка, который вдруг сразу наполняет всю твою дальнейшую жизнь новым смыслом и желанием творить и делать все для его счастливой и долгой  жизни. Спасибо за красивый и поэтический рассказ. В.Б.Шилин

    Поддержали: Сергей Кузьмин, Ольга Шапаровская, Олег Озернов, Владимир Копылков, Марк Козыренко, Александр Кузьмин, Александр Артемьев, Глория Веро
     
    •  
      8 марта 13:00
      №6 Олег Озернов Латвия Владимир Борисович Шилин (№3)
      Спасибо за тёплый ответ, дорогой Владимир Борисович! Прекрасная "эйфория". Как жаль, что длится она кратко, и только память о ней украшает жизнь до дней последних.
      Как здорово, что есть эта замечательная общность людей в совпадении высоких чувствований!

      Поддержали: Владимир Борисович Шилин, Марк Козыренко, Александр Артемьев
       
  •  
    8 марта 09:00
    №4 Марина Феттер Латвия
    Очень трогательно, Олег! Спасибо.. ))
    Поддержали: Александр Крутик, Сергей Кузьмин, Инна Дукальская, Олег Озернов, Владимир Копылков, Владимир Борисович Шилин, Irena Snake, Александр Артемьев, Лилия Орлова, Глория Веро
     
    •  
      8 марта 13:55
      №7 Олег Озернов Латвия Марина Феттер (№4)
      Спасибо, Марина! Тронуть чью-то душу теплом непросто в нашем странном мире.

      Всё толще панцирь наших душ,
      Сердца ощерены тревогой.
      Не разбавляют слёзы сушь
      Планеты, позабытой Богом.

      Но, живы чувства. И любовь
      Сквозь горечь просится наружу,
      И совпадают вновь и вновь
      Все те, кто счастьем не простужен.

      И ждём её среди весны,
      Лелея новые надежды, -
      В порывах нежности честны,
      В попытках жить, - почти невежды.

      Слова сливаются в капель,
      Сугробы недоверий таят,
      Март, начинающий апрель,
      Зовёт лететь в цветенье мая.

      И, все кто крылья сохранил,
      Из зим взмывают мотыльками,
      Чтоб снова из последних сил
      Обжечь их о святое пламя.

      Хотел лихо и поздравительно, получилось грустновато. Вы, уж простите.
      С праздником! Счастья!
      Поддержали: Юрий Анатольевич Тарасевич, Ольга Яковлевна Саутыч, Ольга Шапаровская
       
  •  
    8 марта 14:00
    №8 Юрий Васильевич Мартинович Литва
    В рейсе не мудрено умишком тронуться  и по менее значительному поводу, экстремальная жизнь, а тут Такое! В команде легче, даже и без специальных слов. Зато теперь при каждом следующем дне рождения, вспоминается именно тот напряжённый рейс, и уже ничем его не смотреть. Такова жизнь кораблятская.
    Поддержали: Олег Озернов, George Bailey
     
  •  
    8 марта 14:56
    №10 Олег Озернов Латвия
    Женщины!

    Вы сама жизнь, потому что продолжаете её, получив эту возможность от Бога. Одним этим оправдано ваше существование в этом мире, одним этим вы ближе к нему. Подсознательно и сознательно пользуетесь этим преимуществом напропалую, где лаской, где слабостью, где ложью, где самоотверженностью, где заботой, где небреженьем, где любовью и её имитацией, а где, святым материнством, правом на свою природную связь с детьми.

    Вы наше счастье,... наше горе, наше упоение, наш повод открывать в себе лучшие качества и обнаруживать самые низменные инстинкты. В принципе, без вас нам тут и делать нечего, нас, просто, не было бы.

    И, сколько бы не пытались "цивилизованные" уроды навязать нам возможность однополого существования, вы не волнуйтесь, ничего у них не получится. Сильные и умные из вас это понимают, слабых и глупых, поддерживающих эту вакханалию импотенции, жизнь научит.

    Мы без вас никуда, нам без вас никак. У каждого есть мать, и уже одно это, определяет наше всепрощение, святость нашего отношения к вам.

    Зная всё это, вы однажды придумали день в году, когда мы, мужики должны всячески официально доказывать, что не забываем о том, как вы слабы(!) и дороги нам. Что мы и делаем из всех сил, радостно и трепетно.

    Дорогие женщины, с Праздником всех!
    Счастья вам... и нам по случаю!

    Поддержали: George Bailey, Александр Кузьмин, Валерий Курочкин, Марк Козыренко, Юрий Анатольевич Тарасевич, Александр Артемьев, Ольга Яковлевна Саутыч, Владимир Борисович Шилин, Глория Веро
     
 

Вы зарегистрированы как Виртуальный член клуба (ВЧК)

Виртуальный член клуба имеет право:

Если же вы хотите получить дополнительные права:

просим вас дополнить (отредактировать) свой профиль.

Хочу стать Реальным членом клуба
Отменить