Лечебник истории

26.07.2018

Юрий Шевцов
Беларусь

Юрий Шевцов

Директор Центра по проблемам европейской интеграции

Белорусы: два проекта

О закономерностях развития белорусской культуры

Белорусы: два проекта
  • Участники дискуссии:

    25
    95
  • Последняя реплика:

    больше месяца назад

 
Окончание. Начало здесь
 

С другой стороны, белорусская советская культура не была создана «будителями»-националистами. Советская белорусская культура — это культура белорусских крестьян, преимущественно православных, переселявшихся в города с конца ХIХ века. Она представляет собой форму специфичного территориального исторического и культурного опыта. Форму адаптации к данному региону крестьянской культуры и идентичности, оформившихся после разделов Речи Посполитой в рамках Российской империи. Белорусы, оказавшиеся вне границ БССР, в целом ассимилированы соседними народами.
 


Белорусский язык для белорусской культуры — не сердцевина культуры, а один из ее маркеров. Один из символов локальной идентичности локального исторического опыта.
 


Иными словами, белорусская советская культура и ее преемница — культура современной Республики Беларусь, возникшей в ходе коллапса СССР, это историческая форма, в которой существует западнорусская культура. Это — продолжение в своеобразных исторических условиях проекта белорусов как ветви триединого русского народа. Это — специфичная территориальная версия русской культуры, основной особенностью которой выступает особое значение для нее белорусского государства как защитника от поглощения миром восточноевропейских национализмов и инструмента обустройства комфортного для народа Беларуси быта.

Октябрьская революция не изменила культурных процессов в Беларуси принципиально. В ходе этой революции просто белорусская культура приняла советские идеологические формы и была создана особая белорусская государственность. В рамках СССР эта государственность представляла из себя своего рода территориальную автономию. Что соответствовало представлению о необходимой степени государственной самостоятельности белорусскими недавними крестьянами.

После краха СССР произошло усиление степени самостоятельности белорусской государственности вплоть до создания отдельного, но принципиально союзного России государства. Красными линиями, за которые развитие белорусской государственности переступить не может под угрозой коллапса, являются союз с Россией, сохранение русского языка в качестве государственного языка и сохранение позитивной памяти о советском периоде развития белорусов.
 


Белорусский национализм является одной из маргинальных, временами опасных, версий белорусской культуры. Советскость исторической памяти и отчасти культуры — это еще одна особенность белорусского общества, заданная Октябрьской революцией. Что не отменяет русскости в своей основе победившего в Беларуси культурного проекта и его преемственности по отношению к западноруссизму ХIХ столетия.
 


Беларусь не одинока в своем пути. Точно те же культурные процессы проходили в Российской империи везде. Малороссия vs Украина, Великороссия vs русский советский народ с Бессмертным полком, Татария vs Булгария и т.д. — это аналоги белорусской культурной ситуации.



Карта Е.Ф. Карского из трехтомного труда «Белорусы» (составлена в 1903 г.)13
 


Белорусы Карского. Длительные тенденции

Понимание «долгих» тенденций социокультурного развития белорусов позволит правильно оценивать сегодняшнюю реальность этой этнокультурной группы и делать более точный прогноз о ее развитии далее.

Возможно ли реконструировать историю формирования «белорусов Карского» в период до разделов Речи Посполитой? Существуют ли долгие тенденции формирования этой культурной группы, которые проявляли себя долее, чем 150—200 лет, рассмотренных нами выше?

Формирование ареала распространения белорусского языка (наречия, диалектов), который зафиксировал Карский, хорошо прослеживается исторически. Отправными точками для формирования этого языкового ареала выступило несколько своего рода констант.

 
1. Восточнославянский язык.

Можно дискутировать, на каком конкретно языке или языках этой языковой группы говорили предки белорусов в разное время. Но речь в каждом случае будет идти о восточнославянском языке (языках).

Славяне стали массово распространяться на этой территории после краха Готского государства. Примерно с V-VI вв. нашей эры. До того на территории между Полесьем и Балтийским морем, средним и нижним течением Вислы и Днепром жили немногочисленные племена балтов. Можно спорить о том, входило ли в ареал формирования славян Полесье, но даже если и входило, регион это был малонаселенный и распространение славян севернее Полесья все равно связано с их массовыми миграциями с запада и юга после краха Готского государства в 375 г. под ударами гуннов.
 


Славяне, мигрируя в большое пространство севернее Полесья, занимали земли балтов, ассимилируя или иначе поглощая их. За спиною славян всегда стоял внешний ресурс: транзитная торговля, христианские церкви в более поздние времена, еще позднее — крупные империи. У балтов сильным внешним ресурсом обычно выступали соседние славяне: русское большинство населения ВКЛ, Польша после Кревской унии. Это была противоречивая опора. Ее результатом становилось решение текущих проблем литовцев, но в стратегическом плане опора на славян приводила балтов, как правило, к очередной волне славянизации или сокращения ареала своего распространения.
 


Приход славян на территории балтов с начала славянской колонизации балтских территорий или их культурная славянизация обычно сопровождались сильным демографическим ростом среди славян. Масштабное земледелие, города, транзитная торговля по рекам, просто более высокий уровень развития приводили к тому, что славяне расселяясь вдоль рек и на плодородных «островах» среди болот и лесов, оттесняли балтов в привычные тем, не нужные славянам лесные массивы. Где было невозможно поддерживать сопоставимые со славянами темпы демографического роста.

Славянская колонизация балтских территорий является постоянной константой для большей части ареала белорусских говоров от момента ее возникновения и до сих пор.

Основные параметры этой колонизации возникли в V—VI вв. и в целом сохранялись: славяне-соседи имели более высокий уровень социально-экономического развития, чем балты. И во многом за счет этого — более высокую численность населения.

Как правило, со времен славянской племенной, до возникновения государственности, колонизации балтских земель отношения балтов и славян не были слишком враждебными. Обычно славяне, вырастая на очередной территории, занимаемой ранее балтами, вовлекали в себя часть балтского населения, которая стремилась к более высокой культуре.

Археологически хорошо видно, что балты оставались жить в отдаленных местностях, замыкались в небольших сообществах. По этому поводу многие столетия существовал стереотип. Он хорошо известен из польской литературы: литвин — это одинокий, диковатый житель лесной чащи. Вариант этого стереотипа: литовский язык = языческий язык. Польский язык = христианский. Как и русский в его старобелорусской версии.

Переход в христианство влек за собою отдаление от литовского языка и славянизацию при сохранении памяти о своем происхождении от литовцев. Которая, правда, постепенно из семейных преданий стиралась.

Белорусы — потомки славян, которые колонизировали земли, занятые до того преимущественно балтами. Славянизация балтов — это постоянная тенденция в развитии белорусов до сих пор. Сейчас это выражается в основном в виде изменения соотношения численности населения между двумя балтскими народами и славянами. Демографическая яма и трудовая миграция после распада СССР резко сократили долю двух балтских народов в численности населения относительно Беларуси (и Польши).
 


1989 г. (последняя советская Всеобщая перепись населения)

БССР — 10,2 млн чел.
Литва — 3,7 млн чел.

Доля коренной нации в населении обеих республик около — около 80%.


2018 г. (оценка)

Республика Беларусь — 9,5 млн чел.
Литва — 2,8 млн чел

Доля коренной нации — около 85% населения.
 


Обратные тенденции деславянизации обычно бывали очень короткими. И на общий процесс распространения белорусов особо не влияли. Причем не имеет значения политическая составляющая: было ли это до возникновения Киевской Руси, при Великом княжестве Литовском, во главе которого встала литовская по происхождению и даже языческая поначалу династия, период нахождения в составе Речи Посполитой или в составе Российской империи. Славянизация очередных балтских регионов и распространение на них белорусских диалектов и идентичности происходила все равно.

Белорусы всю свою историю находятся в процессе славянизации ранее балтских территорий и расширяются во многом за счет интеграции в свой состав балтов.


Можно выделить этапы славянизации балтов и формирования белорусского ареала.

С V—VI вв. и до возникновения первых славянских княжеств на ранее балтских землях. Первое летописное упоминание о самом старом городе на территории Беларуси — Полоцке — 866 год. В этот период славяне расселялись в основном по Припяти, Днепру, верхнем течении западной Двины, по среднему течению Буга.

Славяне держались племенами. Племена хорошо фиксируются археологами.
 


Надо обратить внимание на географическую особенность территории Беларуси. Она объясняет направления славянизации этих земель. Славяне двигались вдоль рек. Это связано с тем, что славяне развивали транзитную торговлю, а также занимались земледелием. Отсюда закрепление славян, прежде всего, по крупным рекам. Славяне, как правило, обходили лесные массивы. Но лесные массивы составляют определенную географическую логику. До сих пор существует массив связанных между собою пущ севернее Припяти: Беловежская пуща, Ружанская пуща, болота в районе Выгоновского озера. Это — естественная граница экспансии на север от Припяти и среднего течения Буга.
 


Движение славян на север от этого лесного массива требовало обойти его с запада по Бугу. Отсюда — крупный славянский массив на относительно плодородных почвах в районе Бреста и ниже по Бугу в обход Беловежской пущи — историческое Подляшье.

С другой стороны, движение на север от этой лесной границы в речной бассейн Немана требовало создавать плацдармы за этими обширными лесами. Гродно. Волковысск и т.д. Это было сложнее, чем освоить регион Бреста — Белостока.

Лесная граница, таким образом, сдерживала движение славян в сторону бассейна Немана. Давала возможность именно там сохраняться балтам более длительное время, чем, например, на плодородных землях в районе современного Несвижа, Слуцка или даже Минска, между которыми и Припятью таких естественных границ не было.

Логика славянизации и ее разных темпов в разных регионах была во многом предопределена особенностями локальной географии.
 


Надо также отметить, что славяне в этот период надвигались на балтские массивы не только на территории современной Беларуси. Славяне также двигались в район будущей Варшавы и региона Мазурии в целом. Движение на балтов славянской колонизации происходило с разных сторон. Но общей закономерностью было стремление славян осесть на тех реках, которые давали им подпитку ввиду возможной транзитной торговли: Висла и ее притоки, Буг, Припять и Днепр, верховья Западной Двины.

Именно эти территории сегодня являются своего рода источниками местной славянской идентичности. Наиболее мощными очагами славянской, белорусской в ее нынешней форме, культуры. В период племенной догосударственной колонизации славяне окружили балтские массивы своего рода плацдармами по крупным транзитным рекам.
 


Ареал распространения балтов сократился за счет указанных речных систем. По сути, балты к моменту возникновения у славян государств остались лишь по бассейну Немана, нижнему течению Вислы и Западной Двины (за исключением отдельных восточных анклавов голяди).

Определившиеся в этот период закономерности славянской колонизации продолжили действовать вплоть до индустриализации региона в середине ХХ столетия.

 
2. Период славянских княжеств до прихода крестоносцев и монголо-татар IX—XIII вв.

Первые славянские княжества возникли на территориях ранней колонизации. Затем в этот период города и княжества распространились на новые охваченные колонизацией пространства: верхнее и среднее Понеманье, среднее течение Западной Двины и Вислы.

На балтских землях в этот период также шло развитие. Но медленнее и на базе язычества. Балты до 13-го столетия не породили заметных княжеств. Не породили заметных городов. Не были допущены к пути из варяг в греки. Максимум «социального творчества» балтов в это время — более-менее крупные племена и унифицированный языческий пантеон и княжеские дружины, противостоявшие крестоносцам и славянам.

Принятие христианства в разных его формах, развитие письменной культуры и государственной традиции привело к консолидации славянской культуры. На смену племенной идентичности пришла идентичность, связанная с разной государственно-династической традицией и разными формами христианства: католическая Польша и православная Русь.

Предки белорусов — это прежде всего жители княжеств Киевской Руси.

 
3. В XIII столетии балты испытали удар со стороны католических орденов.

В середине XIII в. славянские, прежде всего русские княжества оказались ослаблены монголо-татарским нашествием. Крестоносцы также усилили давление на эти княжества. В этой ситуации давления балтов оказалось достаточным, чтобы на окраине бывшей Киевской Руси на территории современной Беларуси произошло формирование новой государственности — Великого княжества Литовского во главе с литовской по происхождению языческой династией. Можно назвать это синтезом периферийных славянских княжеств с балтами. Акта завоевания славян литовцами на территории Беларуси не было. Но было очевидное военно-политическое давление и лидерство с их стороны.

Литовцы составили военное ядро этой государственности. И ее основной политический класс. Однако силы этого государства было недостаточно, чтобы выдержать давление крестоносцев, татар и московитов. ВКЛ было вынуждено вступить в унию с Польским королевством.

По месту расположения католических соборов, построенных в результате Кревской унии, видна новая этническая граница между русскими территориями и литовцами. За 100-150 лет литовской государственности этническая граница литовцев и русских (белорусов) очень заметно продвинулась к северу. Особенно очевидна славянизация ятвягов на Подляшье и Понеманье.
 


В рамках ВКЛ не была создана письменная литовская культура. Не была создана также литовская городская культура. При этом произошло заметное расширение ареала местной русской культуры за счет балтов.
 


В этот период также отмечается сокращение ареала распространения балтов за счет завоевания их крестоносцами и пограничных войн между государствами, которые разделили балтский массив между собой. Наиболее драматичной оказалась судьба пруссов, которые оказались полностью под властью крестоносцев и среди балтских народов подверглись наиболее последовательной и жесткой германизации.

 
4. Период между Кревской и Люблинской униями (1385—1569).

Балтская культура в рамках ВКЛ сведена к подавляемой культуре зависимых крестьян-католиков. Город, фольварк, «частное» княжество, церковь и костел — очаги славянизации. В основном это — очаги местной русской культуры. Отчасти — польской. Можно отметить конкуренцию местной русской и польской культур за влияние на литовцев и между собой.

Местная русская культура в городах. Книгопечатание. Расцвет религиозной полемики. Дальнейшая славянизация высших классов…

Существует иной подход к оценке балтской культуры ВКЛ. Очень ярко он воплощен в работах популярного литовского историка Э. Гудавичюса.14

Гудавичюс отстаивает идею о трансформации культуры литовцев, создавших ВКЛ, воинов, в культуру этно-сословную. ВКЛ рассматривается как литовское государство с высокой степенью самостоятельности земель, сформированных на месте бывших крупных княжеств Киевской Руси.15

Сформировавшие правящий слой ВКЛ литовцы, согласно Гудавичюсу, превратились в правящее сословие со своей устойчивой литовской идентичностью. В рамках этой идентичности язык играл не очень важное значение. Более важной для идентичности литовцев этого сословия была историческая память о своем происхождении именно от литовцев, а не славян.16 Это сословие после принятия католичества сохранило культурное ядро в виде католической своей части. Хотя значительная часть литовцев приняла и православие.

К концу XV столетия это сословие фактически сменило язык, перейдя к языку «русин». «Русинами» Гудавичюс называет русское население ВКЛ, чтобы отличить его от русских Московского государства.17

Однако «русинский» язык не означал отказа от литовской идентичности. Затем, в ходе сближения с Польшей литовцы этого сословия перешли преимущественно к польскому языку. Подход Гудавичюса в той или степени разделяется большинством историков Литвы и Польши. С ним пытаются дискутировать в основном белорусские историки националистического направления. Они отстаивают идею ранней славянизации ВКЛ или даже славянского происхождения этого государства.
 


Однако как бы мы ни трактовали правящее сословие ВКЛ — литовцы, которые постепенно славянизировались по языку или славяне с примесями литовцев — необходимо признать, что в этот период культура высших слоев общества ВКЛ стала преимущественно русской по языку. Литовская культура, во всяком случае — языковая, не пришла в возникшие на территории этнической Литвы многочисленные города. Не была создана и литовская книжная традиция.
 


Возникшие на балтских территориях города, крупные усадьбы, католический костел и православная церковь, во многом княжеский двор и дружина стали дополнительным рассадником славянизации балтов. Литовцы, сохранившие язык, именно в этот период оказались сведены в основном к крестьянской массе, которая была в классовом смысле подчинена русифицированному высшему сословию.

 
5. Период существования Речи Посполитой.

Конкуренция польской и местной русской культуры. Успехи польскости. Славянизация верхнего и среднего Понеманья вокруг городов. Литовская культура в этой части региона превращается в культуру островов в славянском море.18

 
6. Российская империя.

Полонизация и особенно белоруссизация остатков балтских островов с выходом к концу ХIХ столетия на межэтническую границу примерно между Каунасом и Вильнюсом.

 
7. Период СССР.

Почти полное исчезновение даже малых балтских островов на территории современной Беларуси. Остатки балтских культур на территории бывшей Восточной Пруссии и Сувалкии также остаются лишь в прошлом.

Перетекание балтских культур в города Латвии и Литвы. Неспособность латышской и литовской культур полностью освоить Вильнюс, Ригу, Клайпеду, превратив их преимущественно в литовские (или, в случае с Ригой, в латышский) города.

Превращение белорусской культуры и идентичности в доминирующую на территории Беларуси. Переход белорусской культуры в города и на все социальные уровни.

 
8. Период после распада СССР. Вступление Литвы и Латвии в ЕС.

Массовая миграция и старение населения. Угасание двух балтских народов, которое остановить невозможно.

В то же время — самые низкие в Восточной Европе темпы потери населения демонстрируются Беларусью. Дальнейшая консолидация белорусской культуры и идентичности. Превращение Минска в более крупный мегаполис, чем Варшава. Создание предпосылок к новой волне славянизации Литвы и Латвии при опоре на Беларусь.

Таким образом, история развития белорусов Карского — это, прежде всего, история полутора тысяч лет успешного поэтапного распространения русской культуры на ранее балтские земли.

Другая долгая тенденция в развитии белорусов — это конкуренция между разными культурами на ранее балтских территориях.

Германизация в Ливонии и Пруссии. Полонизация в Мазурии. Белорусизация (это синоним распространения местной версии русской культуры) в регионе Беларуси. В разные эпохи усиливались позиции той или иной конкурирующей культуры. Но белорусы всегда были одним из важнейших компонентов этого регионального культурного процесса.

Наконец, еще одна долгая тенденция, которую надо учитывать — формы культурной идентичности белорусов.

В ХХ веке в белорусской культуре развернулось противостояние между восточноевропейским по своей структуре белорусским национализмом и белорусской советской идентичностью, являвшейся частью исторически обусловленной территориальной версией русской культуры. Но в предыдущие эпохи существования белорусов мы увидим подобные же процессы в формах, характерных для тех эпох.

Например:

Литвины как противостоящая общерусской культуре версия белорусской культуры в средние века. Эта версия культуры опиралась после Брестской церковной унии во многом на униатскую и римско-католическую церкви. Впрочем, Э. Гудавичюс и значительная часть литовских и польских историков относят «литвинов» скорее к славянизированной по языку версии литовской культуры.19

При любой трактовке «литвины» — это культурная группа, которая была субъектом истории и культуры региона. Свою идентичность эта группа стремилась распространить вовне и развить. ВКЛ эта группа рассматривала как свое государственное выражение. То есть, литвины представляли из себя культурный проект.

Литвины как проект противостояли разным культурным группам балтов, ломая их локальные идентичности, отчасти — не вышедшим из эпохи раздробленности русским православным культурам княжеств системы Киевской Руси.

Или в ХIХ — первой половине ХХ столетия «кресовая» польская культура, сознательно противостоявшая любым версиям белорусской культуры, нацеленная на тотальную полонизацию белорусов.

Или, чтобы не создалось впечатления, что речь только о католических культурах, направленных традиционно против православных, вспомним о запорожском казачестве, о казачестве ХVI—ХVII вв. в целом.

Казаки практиковали «показачивание» населения в зонах своего контроля. А это означало определенную напряженность между казацкой культурой как субъектной и культурой православных земель бывшего ВКЛ в этот период как культурой, скорее, «территориального мышления». Результатом этой напряженности было как «показачивание» части православных, например, Полесья во время войн середины ХVII столетия, так и переход в католичество части населения. которое не принимало казацкий тип культуры.
 


История культуры Восточной Европы нуждается в систематическом изложении себя через этот принцип: политический и культурный импульс субъектной группы и его взаимоотношение с территориальным мышлением основной части населения. Развитие и расширение субъектной группы, смена под ее напором частью населения своей идентичности. А затем угасание этого импульса и превращение его в форму территориальной культуры.
 


Такое изложение потребует учесть много импульсов. Не только те, которые вызвали возникновение крупных государств. Свой культурный след в Восточной Европе, в Беларуси, в частности, оставили также импульсы не столь мощные, зато они были многочисленными.
 
* * *
 
Если обобщать, то получается, следующее: как правило, для белорусов характерен внутренний если не раскол, то напряжение между европейской и общерусской культурными ориентациями.

Исторически сложилось так, что местный субъектный импульс, как правило, был нацелен против России и русской культуры. Страх перед консолидацией русской культуры вокруг мощного государства обычно приводил инициаторов локальной субъектности к ориентации на геополитического оппонента России. Обычно им была «Европа» в любой исторической ипостаси европейской культуры. Наличие ориентации на Россию и противостоящих этой ориентации альтернатив, напряженность между ними — норма и закономерность всех культур Восточной Европы.
 


Можно выделить общую закономерность этого внутреннего напряжения применительно к белорусской культуре: правящий класс в Беларуси, как правило, ориентирован на Запад. А низшие социальные слои — как правило, симпатизируют Востоку, сохраняют общерусскую идентичность. Чем восточнее расположен регион в Беларуси, тем эта ориентация на Восток и Россию обычно сильнее.
 


При этом очередная версия ориентированного на Запад правящего слоя у белорусов, как правило, теряла свой потенциал во время очередной опустошительной войны, повторявшейся тут каждые лет 100—150. Возникавший на руинах новый правящий класс обычно повторял прежний цикл: ориентация на Запад и гибель в следующей большой войне основной части этого класса.

При том что сами белорусы не теряли во время войн заметных этнических территорий и регенерация общества на территории Беларуси происходила, как правило, в основном за счет выживших местных жителей.

Приехавшее же извне после очередного опустошения в рамках очередной регенерации население городов и часть нового правящего класса обычно погибали во время следующей опустошительной большой войны. Последний исторический пример — судьба поляков и евреев в городах Беларуси во время Второй мировой войны. Погибшее советское, обычно белорусское и русское по этническому составу, городское население, было регенерировано после войны за счет миграции в города крестьян в основном из белорусской деревни. В то время как поляки и евреи подобного по мощи источника регенерации не имели и постепенно фактически из Беларуси исчезли.
 


В этом смысле белорусская идентичность не просто двоична. Это не просто идентичность пограничной территории русской цивилизации. Ориентация на Запад — это всегда ориентация своего рода пришлого нового правящего класса и не укорененных высших социальных слоев.

В то время как ориентация на русскость — это ориентация автохтонного населения, сложившегося в Беларуси с момента прихода сюда полторы тысячи лет тому назад славян и вовлекающихся в славянскую культуру все новых групп бывших балтов.
 


Первая и, особенно, Вторая мировая войны и судьба поляков, евреев, дореволюционного русского населения городов Беларуси — лишь последний такой пример.

Западная ориентация, связанные с нею культуры и идентичности белорусов — неизбежные для пограничной территории явления. Но они не равнозначны по отношению к русской идентичности. Они временны и всегда не укоренены глубоко.

Униатская культура; литвинство Речи Посполитой; польский шляхетский романтизм; польская кресовая региональная идентичность; польский национализм ХIХ-ХХ вв.; белорусский национализм… Это все явления одного порядка. Судьба этих явлений в Беларуси всегда трагична и исторически коротка.
 


А вот белорусская культура как устойчивая территориальная версия русской культуры — это константа для Беларуси. Именно эта константа расширенно воспроизводит себя и вбирает местных балтов все полторы тысячи лет. Ибо только в рамках нее тут возможно реальное культурное и даже физическое выживание.
 


Политическая составляющая белорусской культуры всегда связана с «собиранием русских земель» — существованием в очередной версии государства всего большого русского народа. Большой русский проект на подъеме — значит, белорусская культура полноценно развивается. Большой русский политический проект в упадке — белорусы оказываются подчинены очередной периферийной элите, для которой они чужды. Таков местный культурно-политический цикл.
 


Таким образом, дихотомия ХХ столетия — белорусская советская идентичность VS белорусский национализм — это обычное для белорусской культуры состояние. Где базисом, культурной доминантой является специфичная территориальная версия русской культуры, а национализм — исторически очередным неудачным поверхностным явлением. Даже если в силу какой-либо геополитической ситуации он на какое-то время возьмет в Беларуси власть.
 

 
 
Примечания
        

Подписаться на RSS рассылку
Наверх
В начало дискуссии

Еще по теме

Артём Бузинный
Беларусь

Артём Бузинный

Магистр гуманитарных наук

«Аршином общим не измерить...»

О евроцентристских комплексах нашей интеллигенции

Петр Петровский
Беларусь

Петр Петровский

Философ, историк идей

Глубинные причины политического кризиса в Беларуси 2020 - III

Идеологическая работа: от основания до имитации

Алексей Дзермант
Беларусь

Алексей Дзермант

Председатель.BY

О бчб символике

Бело-красно-белый флаг как знак беды для Беларуси

Рустем Вахитов
Россия

Рустем Вахитов

Кандидат философских наук

БЕЛОРУССИЯ: Как изменилось общество за 26 лет

Мы используем cookies-файлы, чтобы улучшить работу сайта и Ваше взаимодействие с ним. Если Вы продолжаете использовать этот сайт, вы даете IMHOCLUB разрешение на сбор и хранение cookies-файлов на вашем устройстве.