ГОРЕ ОТ НЕДО-УМА

И дальше будет сложнее

ГОРЕ ОТ НЕДО-УМА

Скажите мне, отчего или, точнее, от кого зависит будущее страны? От тех, кто ей управляет. Бюрократический планктон. Именно класс госчиновников — условных органчиков, воспетых председателем Пензенской палаты Михаилом Евграфовичем Салтыковым-Щедриным — определяет погоду в стране на десятки лет вперёд. 

Народ, конечно, имеет значение, ибо он безмолвствует или выкрикивает имя царя в самые роковые минуты отечественной истории. Этого у народа не отнять. Но кабинетный чиновник — существо хоть и забитое сверху, однако же за себя постоять способное: безропотно терпящие помыкания, в жестокие периоды он вершит судьбы великой своей Родины, не выходя из-за стола.

Представим себе, что время идёт, и однажды процент предателей-госчиновников вырастает до критической отметки. Что тогда? Тогда империя рушится. Отречение царя Николая памятно именно потому, что предатели проникли в его окружение — нет, не злонамеренно, а потому, что так было принято. Неосознанное желание торговать отчизной было страшным порождением вялого безвременья, когда юноши бледные пудрили себе носики кокаином в рамках декаданса, который русская, скажем так, культура, впитала в себя с лёгкой руки французской. Разлад, разброд и шатание начались как-то сразу и везде. Рыбе необязательно гнить с головы, чтобы оказаться испорченной.

Иначе было, например, у Сасанидов. Там действовала система тотального надзора. Именовалась она «глаза и уши царя». В каждом рабочем коллективе был свой надсмотрщик-доноситель, который незамедлительно сообщал о крамольных затеях своих напарников вышестоящей инстанции — провинциальным правителям (мазпанам); те доносили сведения о неблагонадёжности отдельных мечтателей ещё выше. Вспомним ещё знаменитую почтовую систему (чапар) и дорожные станции, которые использовались не только для передачи сообщений, но и для отслеживания перемещений подозрительных лиц, купцов и дипломатов. Тайные агенты имели право вскрывать письма. И предательство купировалось на корню. Система работала. Сасаниды, напомню, это Иран, третий — седьмой века. Действительно грамотно отлаженная система подавления инакомыслия — не творческого, конструктивного, которое всегда приветствуется, а вредоносного, вирусного, направленного на развращение государственного аппарата и общества. 

Откуда шаткая мораль, господа чиновники? От невежества, убеждён я. Девяностые годы не могут пройти бесследно: разруха — она, конечно, в головах, но не во всех, а в пустых головах. Когда ум не заполнен содержанием, когда извилин под коробкой — разумеется, черепной — маловато, зато ты ушл, дошл и умеешь по-молчалински подстраиваться под обстоятельства, например, вовремя погладив пушистого шпица любимой хозяйки, то тебе зелёный свет. Практика проверена. Офис, лаптоп и власть над процессами обеспечена; блистать и не надо. Кому надо работать, тот успешно поработает за тебя. Землекопы всегда найдутся: народ каналов накопает. Не твоё дело, как и при каких обстоятельствах: твои главные орудия — подпись и печать. Коли станет совсем горячо, поезжай на Мальдивы или на Бали и там оттягивайся.  

В позднесоветскую эпоху, положим руку на сердце, такие тоже были. Правда, общее воспитание брало своё. Даже самый отпетый национал-социалист новой формации читал и обсуждал Павку Корчагина, Мальчиша-Кибальчиша, «Молодую гвардию», Сотникова. Не только ум, но и сердце были напитаны смыслами — вековыми, могучими, жизнедающими. Потом всё это начали отсекать: какая, мол, литература, какая идеология — о кошельках думать надо. Сегодня народец стал хватким, удким: никому нет дела до лирических отступлений. Важно понимать: сколько я смогу положить себе в карман и сколько стоит дом в Испании, а конкретнее — в Аликанте, где пресловутый «холм миллионеров», Алтея Хиллс. Туда многие полуотставные постсоветские деятели давно проторили скользкую дорожку. Крысиные тропы 2:0. Швейцарские счета всё стерпят? И всё же целью жизни чиновника в новой России, празднующей «день независимости 12 июня», не может являться личное обогащение. Во всяком случае, долго не может. Верховная власть, допустим, патриотична; но вот если срединный слой компрадорский, бейся сколько хочешь и можешь головой об лёд: он не тронется, как бы товарищ Бендер его ни заклинал.

Раньше учили много и серьёзно. Сейчас ИИ решает, а Вася сдаёт: нормальная такая ситуация. Это даже не онегинская золотая молодёжь александровской эпохи: это гипермеркантилизм вкупе с незнанием элементарных вещей о том, сколько раз и при каких обстоятельствах русская армия брала Берлин, и кто такой генерал Дмитрий Карбышев. Самоянычары. Школа — конечно, храм наук, но уж больно этот храм нуждается в реставрации. Что делать, коли соросовскими грошами подточили многовековое древо русского просвещения. Сейчас молодёжь помоднела, американизировалась, привыкла к геймификации всего и вся. То, что лишнее, ненужное, знать не обязательно: и так сгенерируется. Это Москва и Санкт-Петербург ещё учатся: остальные делают вид, и да не будет обидно остальным. Я бы относительно Москвы даже усомнился. Советский альтруизм — дань дедовской молодости. Сейчас каждый сам за себя: «падающего подтолкни» укореняется и в российском молодёжном сообществе. Ницше бы аплодировал стоя. И воспитанники Сороса девяностых годов воспитают таких же воспитанников: преемственность парадигмы, замкнутый круг, нужен новый Александр Македонский — где сыскать-то?

Уж коли хочется возродить Россию, то первым делом нужно думать не о том, как договориться с Трампом и его Витьком и Зятьком на полях Анкориджа, а о том, как просветить народ и заставить его поверить в то, с чего начинается Родина. Это работа не выполняется на левой коленке. Нужно выстраивать систему. В Иране, Китае, Вьетнаме, Белоруссии она прекрасно работает. Персидские «кузницы кадров», работающие бесперебойно, доказали свою состоятельность. В Африке, кстати, дураков тоже мало: там, чтобы выжить и проявить себя в условиях ожесточённой межэтноклановой конкуренции, необходимо быть умным и сметливым. А для этого нужно учиться: просто так знания не даются никому — даже Михайло Ломоносов, было дело, грыз гранит науки молодыми зубами.

Дальше будет сложнее. Вырастет новое поколение, воспитанное на коворкингах, тимбилдингах и прочей псевдосодержательной шелухе. Уже выросло. Это вчерашние гимназисты — а сегодня уже руководители мелких структур; их начальники им под стать. Молчалин Молчалину друг, товарищ и брат: продвинет своего не глядя. Зумеры уже делают революции: за последние два-три года победили цветные процессы в Шри-Ланке, Бангладеше, Непале, Мадагаскаре, теперь вот и на европейском пространстве — в Болгарии и в Сербии. Революция нового формата: правда, какие смыслы она с собой влечёт? Это ведь даже не футуризм с требованием сбросить с парохода современности всех, кроме себя. Это отказ от того, что мы нарабатывали веками: он для нас неприемлем ни под каким соусом, но для зумерства (хотя зумер — понятие более чем неуловимое, ибо ни один психиатр не выдаст человеку справку о том, что он — зумер) он уже окажется гораздо менее болезненным. Новый человек привык всё мерить в матричном измерении: Родина же не измеряется ни в каких единицах. «Умом Россию не понять, аршином общим не измерить, у неё особенная стать, в Россию можно только верить». Недаром раньше это гениальное четверостишие давали учить наизусть всем и каждому: чтобы знали, чтобы понимали. Сегодня спроси его у лица двухтысячных годов рождения — улыбнётся, пожмёт плечами, отойдёт в сторону: и это в лучшем случае.

Я говорю не про всех, но про многих. Гаджеты сделали своё чёрное дело и продолжают делать. Продажность и легковесность грядут на смену неподкупности и основательности. Многое упущено навсегда, многое пущено на самотёк. Забыты имена, которые раньше являлись для нас священными. Утрачено почитание исторических святынь. Даже символика, к которой должно относиться с душевным трепетом, слегка потускнела. Всё потому, что многое делается для формы, для галочки, для отчётности. Проект проведём, федеральные средства освоим — а там трава не расти. Она и не растёт. Что может вырасти из чахлой и скупой пустыни, из сухой почвы, куда попадают сомнительные семена, которую никто не поливает? Мало кто об этом задумывается, потому что задумываться: а) некому; б) нечем.

Всё потому, что когда-то всё оказалось продано. Выставлено на аукцион под дружные аплодисменты извне. Под улюлюканье толпы разбазарено. Продать всё можно за секунду — возвращать обратно приходится сто лет. Как минимум сто лет. Но всё равно придётся — иначе не выжить. Начинать лучше уже сейчас, пока есть, кому начинать.

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора.

015

Комментарии

Загрузка комментариев...