ДЕЛЁЖ НАСЛЕДСТВА

Кому распад СССР оказался выгоднее всех

ДЕЛЁЖ НАСЛЕДСТВА
В 1992 году победителями назвали бы нефтегазовые республики, сегодня — Прибалтику. Оба ответа верны: это ответы на разные вопросы.
Канал «Филиал Карамзина» снова вернулся к 1991 году — на этот раз с вопросом, который в бывших республиках задают с разной интонацией, но одинаково часто: кому распад Союза оказался выгоднее всех? Ведущий честно предупреждает, что простого ответа не будет. И добирается до него способом, который мне нравится больше самого ответа: разбирает, на какой именно вопрос каждая из версий отвечает.

Девять месяцев

Сначала — насколько быстро всё произошло. 17 марта 1991 года большинство участников всесоюзного референдума поддержало сохранение СССР, пусть и в виде обновлённой федерации; шесть республик голосование фактически бойкотировали. На Украине весной значительная часть избирателей тоже была за союзную конструкцию. А 1 декабря больше 90 процентов проголосовавших поддержали независимость — большинство «за» набралось во всех регионах, включая Крым.

Между этими датами — августовский путч и стремительное обрушение союзного центра. Канал ссылается на дневники Анатолия Черняева, помощника Горбачёва: президент СССР есть, союзные ведомства работают, а все серьёзные вопросы уже приходится согласовывать с крупными республиками как с отдельными державами. 8 декабря — Беловежские соглашения, 21-го к ним присоединяется большинство остальных республик, 25-го Горбачёв уходит в отставку, 26-го Совет Республик объявляет о прекращении существования Союза.

Цепочки

Первый сюрприз независимости канал формулирует точно: получить собственную страну оказалось куда проще, чем собственную экономику. Металл из одной республики, двигатель из другой, электроника из третьей, энергия из четвёртой, покупатель в пятой. Вчера это была одна страна, сегодня — пять государств со своими законами и ценами, а вскоре и деньгами.

Экономисты Оливье Бланшар и Майкл Кремер назвали этот механизм «дезорганизацией»: если продукция требует десятков поставщиков, достаточно выпасть одному звену, чтобы встала вся цепочка. По их расчётам, в бывшем СССР эффект оказался особенно сильным. Читатели цикла узнают сюжет — его мы уже разбирали на примере Прибалтики, где завод оставался в Литве, а поставщик оказывался за границей. Теперь та же история в масштабе всех пятнадцати республик.

Версия первая: у кого нефть

В 1994 году экономист Дэвид Тарр посчитал, что произошло с республиками при переходе от внутренних советских цен к мировым. Потенциальными выигравшими у него оказались Россия, Казахстан и Туркменистан — те, кому было что продавать по новым ценам. Республики, зависевшие от поставок сырья, получили ухудшение условий торговли.

Отсюда первый парадокс. Сегодня Эстонию, Латвию и Литву легко записать в очевидные победители. Но по расчётам начала 1990-х переход к мировым ценам бил именно по ним.

Версия вторая: у кого наследство

Если спросить, кто получил больше всего советского наследства, ответ почти арифметический — Россия, просто как крупнейшая часть Союза. Территория, нефть и газ, промышленность, ядерный потенциал, место СССР в ООН вместе с постоянным креслом в Совете Безопасности.

Но здесь канал вводит различение, которое потом проходит через весь ролик: выигрыш государства и выигрыш его жителей — не одно и то же. Экономисты Филип Новокмет, Тома Пикетти и Габриэль Цукман восстановили, как менялось распределение богатства в России от позднего СССР до XXI века. По их оценке, офшорные состояния были сопоставимы со всеми финансовыми активами российских домохозяйств внутри страны. Канал аккуратно останавливается на этом месте: из этих данных не следует, что кто-то специально разрушил Союз ради его имущества, — таких доказательств нет. Следует другое: исчезновение старой системы открыло возможность накопить состояния, невозможные при прежней экономике.

Это, кстати, ответ на вопрос «кому выгодно» в его самой буквальной форме. Самый быстрый выигрыш 1990-х получили не государства, а люди — узкие группы, сумевшие перевести общую собственность в частную.

Версия третья: Казахстан

16 декабря 1991 года Казахстан провозгласил независимость — последним из союзных республик. Самый очевидный кандидат в выигравшие уходил из Союза медленнее всех.

Нефть, газ, уран, металлы, затем иностранные инвестиции в добычу — по доходам страна заметно оторвалась от соседей по Центральной Азии. И есть показатель, по которому она выделяется на фоне большинства бывших республик: население. В 1990-е — спад и массовая эмиграция, потом рост, и сегодня жителей в Казахстане заметно больше, чем в первые годы независимости. Ресурсы, рост экономики и растущее население одновременно — редкая комбинация на постсоветском пространстве. Оговорка канала: сырьевое богатство ничего не говорит о том, насколько равномерно оно распределяется.

Версия четвёртая: Прибалтика

Если к доходам добавить качество институтов и человеческое развитие, вперёд выходят три страны, которые в 1992 году победителями не выглядели вовсе. Потеря рынков, энергетический шок, обвал производства. Потом — переориентация торговли на Запад, реформы, другая институциональная система, в 2004 году вступление в Евросоюз.

Экономист Ян Швейнар, сравнивая бывшие соцстраны, пришёл к выводу, что стартовые условия важны, но на длинной дистанции решают реформы, право и качество управления. В 1990-е спрашивали, что тебе досталось. Через тридцать лет — что ты с этим сделал.

Но у этой версии есть счёт, который канал не прячет. Население Латвии и Литвы с восстановления независимости сократилось очень заметно — низкая рождаемость, старение и прежде всего эмиграция, особенно после того, как Евросоюз открыл свой рынок труда. Для отдельного человека возможность уехать работать в Германию или Ирландию — выигрыш. Для государства, из которого уезжают сотни тысяч молодых, — потеря. В строчке ВВП на душу населения это противоречие не видно: показатель считается по тем, кто остался.

Итог

Канал в конце делит исходный вопрос на части, и каждая получает свой ответ. Кто выиграл от перехода к мировым ценам — сырьевые республики. Кто получил больше всего политического и стратегического наследства — Россия. Кто разбогател быстрее всех — узкие группы новых собственников. Кто через тридцать пять лет лидирует по доходам и человеческому развитию — Прибалтика, начинавшая с тяжелейшего шока. Если добавить демографию — снова Казахстан.

Наследство определило старт, но не финиш. А для людей последствия были совсем разными: одному независимость дала собственное дело, другому — закрытый завод, на котором работали три поколения семьи; одному — национальное государство, другому — превращение в меньшинство, о котором в цикле уже шла речь.

Любой, кто сегодня приносит в спор одну таблицу из пятнадцати строк, заранее выбрал, по какой графе считать победителя. Ролик заканчивается вопросом, который неприятнее исходного: если единственного победителя назвать нельзя, то кто потерял больше всех? Похоже, следующий разбор будет как раз об этом.



 
#история#латвия#литва#прибалтика#ссср
281

Комментарии

Загрузка комментариев...