Меня судят за якобы имевшее место нарушение санкций Европейского Союза (ЕС) в отношении генерального директора МИА «Россия сегодня» Дмитрия Киселёва.

Рижский городской суд передал дело в Курземский окружной суд (Лиепая). Заседание проходило в режиме видеоконференции в одном из залов Рижского окружного суда на ул. Абренес (Рига). На всё про всё было отведено и реально ушло четыре часа.

Мы, я и мой адвокат Имма Янсоне, тщательно готовились к судебному заседанию. Защита подготовила «дебаты» на восьми страницах, я — последнее слово на трёх.

Адвокат ободрялась тем, что мне попался «хороший» судья, который будто бы понимает, что дело-дрянь и пойдёт по пути смягчения приговора (штраф в размере 8140 евро). Дескать, отменить приговор целиком он в нынешней политической ситуации не может, но смягчить приговор в его власти. Прецедент именно с этим судьёй уже был, и это вселяло некоторую надежду на замену штрафа общественными работами, что считается более суровым наказанием, но в моём положении значительно облегчило бы участь приговорённого.

В судебном заседании участвовали, кроме нас, двух секретарей и переводчика, прокурор Maija Broka (она однажды уже заменяла прокурора Мадару Грике, подготовившую материалы дела к передаче в суд) и судейская коллегия в составе Krists Līcis, Aiva Daidere и Jānis Bumbieris. Заседание началось с рассмотрения наших с адвокатом ходатайств о вызове в суд свидетелей защиты юриста Иллариона Гирса и правозащитника Владимира Бузаева и направлении запроса в суд ЕС для вынесения преюдициального решения по трактовке понятия «контроль» в Регламенте № 269/2014.

Оба ходатайства суд, солидаризируясь с мнением прокурора, отклонил. Я же, как и в суде первой инстанции, отказался от допроса, сославшись на то, что в материалах дела имеется всё необходимое для объективного судебного решения.

Затем судья долго и подробно выяснял мои доходы и возможности, как бы взвешивая по силам ли мне уплата штрафа. Спрашивал, нет ли у меня какого-нибудь имущества (недвижимость, машина, акции), продав которое, можно было бы изыскать необходимые для уплаты штрафа 8140 евро, какие виды у меня на заработок, соразмерный сумме штрафа, на что я вообще живу и т.п. Спрашивал о состоянии здоровья и не было бы ли для меня легче отработать наказание, вместо того, чтобы оплачивать его? На это я ответил утвердительно. Такой интерес судьи как будто подкреплял надежду на хотя бы смягчение, если не на полную отмену приговора суда первой инстанции.

Сумбурную речь прокурора и ещё более сумбурный, если не сказать превратный перевод этой речи (я воспользовался процессуальным правом говорить по-русски) пересказывать не стану. Не стану приводить и чётко и ясно изложенные тезисы защиты. Отмечу только, что судьи внимательно выслушали выступление в дебатах прокурора Броки (от реплики она отказалась) и совершенно выключились из хода процесса, когда дебаты продолжила защита. Во время выступления моего адвоката и моего последнего слова судьи-мужчины оживлённо беседовали между собой, а судья-дама с отсутствующим видом сидела, откинувшись на оббитую зелёным бархатом спинку кресла. Подобное поведение судей оскорбительно. Уважения такой суд, на мой взгляд, не заслуживает.

Прежде, чем зачитать своё последнее слово, я отозвался на выступление обвинителя. Я сказал, что в речи прокурора Броки меня поразили два момента. Во-первых, её не соответствующее действительности заявление, что суд первой инстанции разобрал и отразил все доводы защиты и обвиняемого. На самом деле судья Дольниеце оставила без внимания целый ряд самые существенные из наших аргументов.

Во-вторых, меня поразила непоследовательность обвинителя. В этой связи я напомнил суду, что в беседе со мной и моим адвокатом прокурор Брока сказала, что запрос в суд ЕС для вынесения преюдициального решения по трактовке понятия «контроль» в Регламенте № 269/2014 — это самый разумный ход, который положит конец всем спорам и решит исход процесса (поскольку именно вокруг содержания понятия «контроль» ломаются копья в «деле 14 журналистов»).

Прокурор Брока этого факта не отрицала, но при рассмотрении судом второй инстанции ходатайства защиты о запросе преюдициального решения суда ЕС по данному вопросу предложила отклонить ходатайство. Однозначная и вполне исчерпывающая интерпретация всего и вся содержится в материалах дела, а суд ЕС нам не указ, заявила прокурор Брока и при этом две трети своего 30-минутного выступления посвятила именно трактовке санкционного законодательства ЕС, что я, в свою очередь, посчитал более разумным предоставить именно суду ЕС, который лучше разбирается и более компетентен в законодательстве Евросоюза.

После этого я зачитал своё последнее слово:

«Уважаемый суд! Я поддерживаю поданную апелляционную жалобу и прошу меня полностью оправдать. Приговор суда первой инстанции не имеет ничего общего с духом права, принципом справедливости и соразмерности. Он построен на избирательном толковании законов, игнорировании фактов и прямом лишении меня права на защиту.

Во-первых, в моих действиях полностью отсутствует объективная сторона преступления.

Санкции ЕС наложены персонально на генерального директора МИА «Россия сегодня» Дмитрия Киселёва. Но я сотрудничал не с физлицом Киселёвым, а с медиаагентством, т.е. юридическим лицом. Гонорары я получал от организации за выполненную интеллектуальную работу. Суд первой инстанции неправомерно применил концепцию «опосредованного предоставления ресурсов» к обычному автору, так как рядовой журналист не имеет доступа к распределению активов корпорации и не может обогатить её руководителя.

Более того, сама Генеральная прокуратура Латвии признала этот факт. Уголовное преследование моих бывших коллег по платформе Baltnews — Марата Касема и Т. А. — было прекращено по идентичному составу преступления именно потому, что прокуратура признала: единоличный контроль Киселёва над государственным унитарным предприятием МИА «Россия сегодня» не доказан. Почему то, что признано недоказанным в отношении Касема и Т.А., суд первой инстанции посчитал «доказанным вне всяких сомнений» в отношении меня? Это прямое нарушение принципов равенства перед законом и единообразия судебной практики, а также явное свидетельство селективного, политически мотивированного правосудия.

Текст статьи — это реализация свободы слова, а не «хозяйственный ресурс», который Киселёв мог бы использовать для получения прибыли или финансирования. Уголовное преследование за публикацию статей в СМИ является несоразмерным вмешательством в свободу слова. Любые ограничения должны быть предсказуемыми. На момент написания материалов правоприменительная практика в Латвии не давала чёткого понимания, что обычный фриланс приравнивается к финансированию санкционных лиц. В соответствии с принципом предсказуемости закона, нельзя осудить человека по норме, трактовка которой расширена судом до степени непредсказуемости. Превращение автора статей в «пособника обхода санкций» — это чрезмерно расширительное толкование уголовного закона в ущерб обвиняемому.

Приговор держится на ложном тезисе о том, что персональные санкции против гендиректора МИА «Россия сегодня» Киселёва автоматически подводили под санкции само агентство уже в 2014 г. Однако само МИА «Россия сегодня» было включено в санкционный список ЕС только 25 февраля 2023 г. Регламентом № 2023/429. Мое сотрудничество с агентством прекратилось задолго до этого.

Во-вторых, полностью отсутствует субъективная сторона — умысел. Суд первой инстанции обязан был доказать, что я осознано нарушил санкции и желал этого. Но это не так. Я выполнял стандартную журналистскую работу, будучи уверен в её законности, и не имел намерения или умысла обходить международные ограничения. Я действовал абсолютно открыто: зарегистрировал статус самозанятого лица, платил налоги в латвийский бюджет, получал гонорары на официальный счет в латвийском банке. Я руководствовался официальной информацией на сайте Министерства иностранных дел (МИД) Латвии, где черным по белому было указано, что санкции носят строго персональный характер. Суд первой инстанции в приговоре признал, что формулировки МИДа были «неточными». Но почему за неточность и некомпетентность государственного учреждения уголовную ответственность должен нести обычный журналист? Заявив, что я «должен был осознавать» эту неточность, судья Дольниеце переложила ответственность на меня. Это грубое нарушение принципа правовой определенности. Гражданин не может быть осужден за то, что доверял официальным разъяснениям государственного органа, координирующего санкции.

22 ноября 2019 г., в разгар проверок моих гонораров банком Swedbank, государственный Регистр предприятий Латвии официально зарегистрировал МИА «Россия сегодня» в качестве издателя портала Baltnews.lv. Если само государство на уровне Регистра не видело нарушений в действиях МИА «Россия сегодня», требовать от внештатного автора более глубокой санкционной экспертизы юридически несостоятельно.

Моим неопровержимым алиби является тот факт, что в сентябре 2020 года, когда Служба финансовой разведки заморозила мой гонорар, я не скрывался, а подал иск в Европейский суд по правам человека, отстаивая законность своих действий. Человек, замышляющий преступление, не ищет защиты в ЕСПЧ. Но суд первой инстанции противоправно отказался приобщить этот иск к материалам дела и отказал в вызове свидетелей — юристов Иллариона Гирса и правозащитника Владимира Бузаева, с которыми я консультировался. Отказавшись приобщить мой иск в ЕСПЧ и отказав в вызове ключевых свидетелей, способных подтвердить моё юридическое алиби — отсутствие умысла, суд лишил меня права на защиту.

В-третьих, абсурдным является вменение мне «корыстного мотива».

Суд первой инстанции проигнорировал прецедентное решение Сената Верховного суда ЛР от 29 марта 2005 г. по делу № SKK 01-156/05, согласно которому стремление человека работать ради заработка на пропитание не является корыстным намерением. Статьи 106 и 107 Конституции гарантируют мне право на труд и получение оплаты. Мой доход составлял менее 100 евро в месяц. Назначить человеку с таким доходом штраф в 8140 евро — это не штраф, это скрытое присуждение к тюремному заключению, замаскированное под финансовое наказание.

Наконец, суд первой инстанции нарушил статью 524 УПК Латвии, изготавливая полный текст приговора более 7 месяцев вместо дозволенных шести. Суд, который сам столь грубо нарушает процессуальный закон, не имеет морального и юридического права судить других за мнимые нарушения. При этом прокурор Грике, направляя уголовный процесс против группы журналистов МИА «Россия сегодня», допустила целый ряд нарушений, что было признано и подтверждено надзирающим прокурором по моей жалобе. И точно также прокурор, который сам грубо нарушает закон, не имеет морального и юридического права выдвигать обвинение другим за мнимые нарушения.

На основании вышеизложенного, руководствуясь статьей 549 УПК Латвии, прошу Курземский окружной суд: Отменить неправосудный приговор Рижского городского суда от 26 июня 2025 г. и полностью меня оправдать».

Прервав свою беседу одновременно с окончанием моего последнего слова, судейская коллегия удалилась для «совещания» и после часового с небольшим перерыва объявила о решении оставить приговор первой инстанции в силе. Таким образом, в моём деле, как и в деле моих коллег-журналистов, остаётся последняя третья (кассационная) инстанция.

Встретимся в суде. Александр Малнач.